Книга Семь ночей, страница 55 – Евсения Медведева

— Доброе утро, – уха коснулось горячее дыхание.

— Доброе, – улыбка расползлась по лицу, и я даже был рад, что в доме стояла кромешная темнота из-за закрытых ставен.

— А мы где? – Леся подтянула простынь, смущенно прикрываясь грудь, и села в кровати. Я мог видеть только её силуэт, освещаемый тусклой ночной подсветкой из коридора.

— В спальне, – рассмеялся и взял телефон с тумбы, чтобы выключить сигнализацию, и уже через пару секунд ставни и портьеры стали жужжать, недовольно впуская утренний солнечный свет в нашу уютную темную берлогу.

Леся смутилась ещё сильнее, а я ещё громче рассмеялся. Крошка сидела в ворохе одеял, скрестив ноги, и улыбалась так мило и тепло.

Её не волновали ни сбившаяся в птичье гнездо копна волос, ни отсутствие косметики, и смятые простыни её уж точно смущали меньше всего. Леся смотрела на меня из-под густых ресниц, улыбалась, обнажая милые ямочки, и морщила носик. И взгляд её был без тени страха, лишь трогательное любопытство.

— Я уже не в том возрасте, чтобы спать на полу, Лесь, поэтому пришлось нести тебя на второй этаж.

— И я не почувствовала? – она охнула, закрыла ладошкой рот и рухнула в груду подушек, пряча от меня румянец смущения, а потом и вовсе зарылась головой под одеяло.

— Я был очень нежен…

И это была правда. Во мне будто предохранитель какой-то вырубило от скачка напряжения. Все это было странно и совершенно на меня не похоже. Но это не значит, что мне не понравилось. Секс будто открыл для меня тайную дверь в Нарнию, где всё может быть совсем иначе, где удовольствие зависит не от размера твоего агрегата или от частоты фрикций, или громкости её фальшивых стонов. Всё иначе… Всё.

И даже сейчас, вместо того чтобы пойти в душ и наконец-то открыть дребезжащую на лэптопе почту, я придвинулся к спрятавшейся девчонке, обнял поверх одеяла и прижал к себе.

Она не сопротивлялась… Лишь резко выдохнула, словно за эти несколько секунд моего промедления уже успела что-то надумать.

— Я понимаю, Вадим, – зашептала Леся, чуть высовывая нос из своего убежища. – Наверное, ты думаешь обо мне невесть что! И имеешь на это право, я совсем не обижаюсь, потому что отдаться совершенно незнакомому мужчине – это верх безрассудства, и, наверное, мне должно быть стыдно…

— Но? После подобного признания всегда следует НО, Крошка.

— Но это не так, – она резко обернулась, укладывая голову так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Проблема в том, что я тебя знаю ровно столько же, сколько и себя. И ты мне сейчас роднее всех родных…

Эти её слова были какими-то важными, нужными. И права она была, вот только я-то память не терял, только «кукуху», съезжающую в её присутствии, а безымянная девчонка смогла пробраться в потаенные части души, куда я уже давно позабыл дорогу. Сколько ей потребовалось? Три ночи и слов сто от силы? Пиздец какой-то…

— Я ничего не помню, – её шёпот был все громче, она частила, не справляясь с обрушивающимися на неё эмоциями, а из глаз полились слёзы. – Я пытаюсь! Но в голове этот перманентный шум и белое полотно…

— Лесь, я правда не знаю, чем тебе сейчас помочь. – Врал… Безбожно врал, пользуясь тем, что для неё я – чистый лист, и мою ложь она не распознает.

Но не мог я её отпустить сейчас! Не мог! Понимал, что моё решение, принятое после разговора с Акишевым, противоречит здравому смыслу и законам современного общества, но я надеялся, что моя причина достаточно весома.