Книга Семь ночей, страница 52 – Евсения Медведева

— Блядь, – зашипел я, делая полшага в сторону.

— Не уходи! – Леся поймала мою руку. Она тянула, вновь сокращая расстояние между нами, уложила ладонь на свою грудь и стала подталкивать, повторяя мои же ласкающие движения. Её била дрожь, губы тряслись, а в глазах застыл страх… что остановлюсь. – Не смей! Вадим, не смей уходить!

— Ты пожалеешь.

— Тогда сделай так, чтобы я не пожалела, – она ловко оттолкнулась от стены и вновь запрыгнула на меня, обнимая руками за шею. Её губы порхали по лицу, замедляясь в уголках рта, не решаясь потребовать поцелуй. – Сделай! Слышишь?

Да кого я обманывал? Кого?! Даже если сейчас начнётся землетрясение, меня никто не заставит покинуть уютный сумрак дома, в стенах которого так соблазнительно звенит её дыхание. Вдруг так сильно захотелось услышать её стон, впитать робкое удовольствие, научиться играть на её теле, выманивая наружу то, что прячет внутри моя Крошка. Мне хотелось усмирить, приручить и присвоить бурю, которая бурлила в ней пока неуверенно, стыдливо, сонно и так соблазнительно неопытно.

— Слышишь!? Ты слышишь!? – вдруг её хрип треснул, и тишина взорвалась ещё слабым, но надрывным криком. Она лупила кулаками по моей груди, не отводя глаз, боясь, что остановлюсь… потом резко так подхватила низ футболки и рванула через голову.

Леся ахнула в голос, замерла всего на мгновение, после чего опустила ладони на плечи. Касания её были легкими, она порхала по моим уродливым шрамам, чуть морщила свой курносый нос, явно о чем-то размышляя, а когда добралась до горизонтальной отметины ножевого ранения под сердцем, со свистом выдохнула и застыла… А после с животной яростью начала покрывать все уродства поцелуями, обводила нежным язычком по контуру, стирая старые воспоминания и даря новые. Не пугалась, не сторонилась, принимала таким, какой есть…

— Слышишь? – шептала, переходя от одного ожога на моей коже к другому. – Слышишь?

— Слышу, Крошка, слышу.

— Тогда не останавливайся!

И я не остановился. Рванул в столовую, где до сих пор потрескивал в камине огонь.

Это были не объятия, это была борьба! Мы перехватывали друг друга руками, жадно целовались, то и дело врезаясь зубами, прикусывая языки, шипели и снова целовались, как сумасшедшие.

Леся скинула с себя болтающуюся на одном локте рубашку, с силой прижалась грудью и стала подёргивать задницей, чтобы вырваться из объятий.

— Я сама… сама… – вновь и вновь повторяла она, облизывая пересохшие губы. Храбрилась, прятала настоящие эмоции не потому, что страшно было, а потому что не хотела спугнуть. Девчонка сдёрнула какой-то шнурок, сдерживающий копну её волос, и серебристая платина рассыпалась по плечам, стыдливо пытаясь прикрыть наготу своей хозяйки. А когда она вскинула абсолютно обезоруживающий хитрый взгляд, стало понятно, что здесь не она мышка в клетке… А я!

Леся смущенно подцепила резинку бежевых леггинсов и повернулась спиной…

Да я чуть не скончался и не кончил заодно, когда понял, что она задумала!

Прогнулась в спине и стала так мучительно медленно стягивать последнюю тряпицу со своего роскошного тела. Эта упругая крошечная попка, напоминающая сочный персик, тонкая талия, длинные стройные ножки… Моя броня рассыпалась осколками самообладания, выпуская наружу всех внутренних демонов, орущих: «Укради! Забери! Присвой! Возьми её боль и подари удовольствие взамен!».