Книга Семь ночей, страница 62 – Евсения Медведева

Сердце заходилось, руки тряслись от желания удивить… Сделать что-то приятное.

Несмело вошла в кухню, мысленно прося прощения у Клары за наглое вторжение, и распахнула холодильник.

Хм… А что готовить? Нет, не так… А что я умею готовить?

Закрыла глаза, вновь надеясь вызвать воспоминания прошлого, но там было пусто…

Быть может, это всё не просто так? Может, это забвение было даровано мне, чтобы я начала всё с самого начала? Может, и не нужно мне вспоминать то, что было в прошлом?

Возможно. Но имя-то у меня должно быть?

Зажмурилась до чёрных мушек и отключила мозг. Стала вытаскивать из холодильника аккуратные стеклянные контейнеры, в которых оказались заготовки: тесто для блинчиков, которое я готовила под надзором Клары Ивановны, рыбная нарезка, и даже красная икра имелась. Решено! Вчера Вадим так стремительно сбежал со своими друзьями, но сегодня не скроется от моего кулинарного мастерства.

Распахивала шкафчики, пытаясь запомнить, что где лежит, выудила сковороду и приступила к этому самому «новому», пусть будет так…

Первые блины больше походили на рваную бумагу для оригами, но вскоре я как-то приноровилась. И даже стало казаться, что я уже это когда-то делала. Сама не поняла, как сумела включить большую сверкающую кофемашину, разобралась с молочником и уже через мгновение сидела в бархатном кресле цвета опавшей осенней листвы, потягивая капучино с пышной пенкой.

На глаза попался планшет, я подтянула его к себе, думая уже о том, что приготовить на обед. Нет, заготовки от Клары – это прекрасно, конечно, но всё же. Быть может, борщ? Он любит борщ? А я? Я его люблю? Чёрт! Видимо, узнавать этого мужчину придётся одновременно с самой собой.

А что, если я могу придумать себя сама? Например, я очень люблю борщ, люблю готовить, люблю пить кофе с молоком? Хорошее начало?

Я снова поразилась машинальности действий. Смахнула блокировку, удивившись отсутствию пароля, и опешила. На экране было поставлено на паузу то самое видео, которое хотел показать мне Вадим. На замершем кадре была я! В длинной шубе, рвущаяся сквозь высоченные снежные сугробы прямо под колёса его автомобиля. Несмотря на статичность картинки, я вновь ощутила тот ужас, с которым очнулась в тёмном безлюдном домике. Это ощущение не исчезало, замерло татуировкой, которую не сможет свести ни один лазер. Оно стало моим спутником, усиливаясь, лишь когда я оставалась одна.

Дрожащим пальцем ткнула в черный треугольник, заставляя кадр ожить…

Дрожащим пальцем ткнула в черный треугольник, заставляя кадр ожить. Слышала переговоры в машине, узнала ревущий голос Вадима…. Было видно, как я, не останавливаясь ни на секунду, рвусь вперёд, утопая по колено в снегу, а после… Крик, шум, и мой силуэт исчез с экрана, скрываясь за широким чёрным капотом авто.

Нужно было остановить ролик! Прекратить эту пытку, но всё равно продолжала смотреть, как незнакомый мужчина замер у капота, с ужасом смотря себе под ноги, а после появился Вадим… Шквальный ветер мотылял полы его пальто, пробирался к коже, студя горячее тело и осыпая его тёмные, вьющиеся волосы ворохом снежинок. Но и Вадим вскоре скрылся за капотом.

Считала секунды, пытаясь вспомнить, что было дальше… Но не могла. Голова гудела, в затылке сильно стреляло, заставляя жмуриться при каждом ударе металлического молоточка по извилинам. Воздух с болью заполнял лёгкие, а отпустило, лишь когда Вадим вновь показался на экране. Выражение его лица было каменным, только желваки гуляли с бешеной скоростью. Он прижимал мое истерзанное тело к груди, что-то шептал и быстро двигался к машине, не обращая внимания на растекающееся кровавое пятно на его белоснежной сорочке.