Книга Семь ночей, страница 130 – Евсения Медведева

Вжалась в мягкую спинку кресла, наивно пытаясь спрятаться. Руки не слушались, ногтями впивалась в обивку, ноги тряслись, а в животе запорхали бабочки.

Ну и как мне с этим бороться? Как? Моё собственное тело тянулось к нему, думая лишь о сильных объятиях, в которых хотелось тонуть и тонуть… Представляла, как по шее скользят его горячие сухие губы… В груди кольнуло, сердце забилось как ненормальное, отстукивая номер скорой помощи. Но никто не планировал спасать меня… Сгорю! Ей Богу, сгорю…

— Вадим, а вы мне нравитесь, – мама вела себя странно, неразумно! Веселилась и с неприличной нежностью щебетала с Вадимом. И я знала этот тон. Знала, что задумала эта коварная женщина, даже не понимая, во что нас втягивает! – Леся, подойди к нам.

— Марина! Вадим – человек занятой, это неудобно!

— Чем больше вы сопротивляетесь, Николай Петрович, тем сильнее мне хочется познакомиться с вашей дочерью, – хоть Вадик и смеялся, но всем стало ясно, что не уйдет… Подлый! Подлый Вадюша!

— Знакомьтесь, это моя младшая дочь, Олеся, – отец нервно постучал по спинке моего кресла, а это значит, что он проиграл эту партию. Не решился на скандал и пересуды, которых было бы не избежать, затей он спор, к которому Вадим, в отличие от отца, был более чем готов.

Не шевелилась, отворачивалась от заинтересованных взглядов гостей, их назойливых шепотков. Мне простительно! У меня с головой не в порядке! Да! Чокнутая!

Сжимала губы, пытаясь собраться с мыслями, и дышала, как собачка, мечтая свалиться в обморок и не сталкиваться с ним лицом к лицу. Но повторный и уже более требовательный стук по плечу разрушил надежду на то, что если не поворачиваться, то Вадиму надоест. Не уйдет… Подлый Вадюша! Ты же мешаешь мне спасать тебя!

Злость взорвалась в груди смертельным всполохом, и я встала, медленно отодвигая кресло.

— Добрый вечер, – волна решимости ударила в голову, перестав выламывать виски.

Я даже улыбнулась, медленно поднимая взгляд. Но улыбка очень скоро превратилась в спазм. Мышцы просто запомнили положение и застыли, потому что оказалось, что это выше моих сил. Он такой… Такой неотразимый, прекрасный… Я почти задрала голову, чтобы смело посмотреть в его глаза.

Дура! Дура! Эта густая дымка серого тумана, в котором таилась и майская гроза, и шаровые молнии летнего зноя, и весь гнев этого мира… Эта бесконечность чувственной страсти затягивала меня в свои путы окончательно и бесповоротно! Стиснула зубы, лишь бы не выронить стон… Вадим улыбался, с откровенной жадностью шарил взглядом, пытаясь увидеть намёк на то, что узнала…

Помню, Вадюша… Помню. Вот только ты об этом не узнаешь!

— Олеся, – я протянула подрагивающую руку, сухо кивнула в знак приветствия и хотела было сесть обратно, но Вадим с силой сжал мои пальцы, даже не думая отпускать. Что ты делаешь? Этот жест был таким странным… Откровенным, он буквально всему миру заявил, что не сдастся. Ну, Леся Николаевна? Довольна? Что теперь будешь делать? – Мы знакомы?

— Моя дочь перенесла сильное потрясение, Вадим, – отец откашлялся и кивнул в сторону открытых дверей, где вновь замаячил Иван. Вот только теперь, рядом с Вадимом, мысль о том, что пойду под венец с Иванецкий, что возьму его фамилию, стала ещё более бредовой. Голову штормило, а тошнота то и дело наказывала спазмом, но я держалась. – А вот и мой будущий зять… Иван, идём, я тебя с хорошим человеком познакомлю!