Книга Семь ночей, страница 132 – Евсения Медведева

— Ранили? – меня пробило… Я стала тонуть, как подбитый корабль. Теряла контроль над ситуацией, не понимая, что никогда его и не было. Перед глазами закружились мушки, а взгляд сам будто прилип к его мощной груди. Знала место… Его длинный рваный шрам вторил моему сбивчивому сердцебиению, пробуждая тревогу. Убьёт… Иван всех убьёт!

Я даже не сразу поняла, что совершила роковую ошибку. Вадим вдруг рассмеялся и так вальяжно прислонился к соседнему креслу, очевидно, снимая напряжение с травмированной ноги.

— Вадим, и всё же, – мама наконец-то выпустила мою покрасневшую от силы материнской любви ладонь. – Что это всё значит?

— А это значит, что свадьбы не будет, – Вадим достал сигареты и, взглядом спросив позволения у мамы, закурил. – Вы же хотели познакомить меня с дочерью? Вот, считайте, что знакомство прошло более чем успешно. Любовь с первого взгляда, Марина Андреевна, она такая… Внезапная, ошеломительная и безжалостная. Ну? Когда сватов засылать? Имею неконтролируемое желание стать вашим зятем.

Каждое его слово лупило в солнечное сплетение. И этот его лёгкий, вальяжный, но, тем не менее, уверенный тон сбивал с ног! Вадюша! Ты что творишь?

— Нет, это смешно! – прыснул смехом отец. – Ты серьёзно считаешь, что имеешь право?

— Я серьёзно считаю, что свадьбы с Иванецким не будет, – рыкнул Вадим и дёрнулся, словно почувствовал, что объект спора торопливыми шагами пересекает зал в нашу сторону. Иван стрелял гневными молниями, а губы его были растянуты в животном оскале. – Николай Петрович, Марина Андреевна, я слово даю, что не допущу этой свадьбы!

— Какое слово, Вадим! Вьюники – последние люди на земле, в честное слово которых я поверю! – отец шептал, словно боялся, что могут услышать. Вьюники… Они знакомы? Чёрт! – Твой отец не умеет держать слово, и у меня нет оснований думать, что его сын чем-то от него отличается.

— Мне нет никакого дела до того, что у вас там произошло с отцом тридцать лет назад. Да и неважно это уже. Вы, Николай Петрович, боретесь с ветряной мельницей, но я всегда получаю то, что хочу. Всегда! Медленно, мучительно, но эффективно и бесповоротно. Смиритесь…

Пока Вадим огрызался от отца, я не могла оторвать от него глаз. Этому проницательному смелому и наглому засранцу шло всё! Он был как кинозвезда на красной ковровой дорожке. Притягивал взгляды женщин, так сдержанно и деликатно игнорируя их. По-мужски красивое лицо было спокойно, а глубоко посаженные глаза светились необъяснимым восторгом, и лишь темные тени свидетельствовали об усталости.

Как умалишенная, следила за его губами, с видимым нажимом стискивающими тёмный фильтр сигареты, наслаждалась тем, как вздымается его грудь, впуская отраву в лёгкие, как тянется ткань, приоткрывая расстегнутый ворот рубашки… Боже! Леся… Каждое его движение отдавалось сладкой истомой, лишь подогревающей кровь.

— Добрый вечер, – Иван специально встал так, чтобы закрыть меня своей спиной, и я даже обрадовалась. Расслабилась, чуть пошатнулась, но меня подхватила мама. Она стиснула мой локоть и аккуратно подтолкнула к креслу, давая понять, что лучше сесть, потому что сейчас я уже ничем не помогу. Достаточно натворили… Из этой каши уж точно чистыми не выбраться ни отцу, ни Вадику.

Отец с Иваном стояли стеной, ограждая меня от Вадима, и лишь ласковое поглаживание холодных пальцев мамочки дарили мне успокоение.