Книга Семь ночей, страница 125 – Евсения Медведева

— Он сам их уберёт… – выдохнул Рай, и на его лице заиграла улыбка. – Сукин ты сын, Вьюга!

— Он же в структуре! Если смогу покачнуть его одним более-менее убедительным сомнением, то в тюрьме до суда не доживут ни Иван, ни его папашка. Заточка, и доброй ночки! – я откинулся на спинку кресла, пуская дым в потолок. – Да, цена высокая. Но это гарантия, что я доведу дело до конца. Это цена за то, что он не прихлопнул меня прямо там, на кладбище.

— А твой отец знает?

— Нет, иначе и от него пришлось бы откупаться, – я рассмеялся и кивнул официантке, вкатившей сервировочный столик. Она быстро накрыла на стол, аккуратно обходя разложенные мной салфетки. – Это он ещё не знает, что скоро станет свёкром дочери Исаева.

— Ты такой самоуверенный болван! – Рай разлил водку и толкнул стопки нам в руки. – Как ты собираешься заставить Леську всё вспомнить? Даже Герберт сказал, что тут фифти-фифти. Её психика растерзана, мы даже не знаем, что именно она видела тем вечером. А вдруг на её глазах убили Воронкову? Вдруг, вспомнив это, она сойдёт с ума? А? Тебя устроит такая цена за возможность быть с ней? Да, тебя она вспомнит, а жить ей потом дальше как?

— А ты что мне предлагаешь? Забыть о ней? Да? Сделать вид, что и не было ничего между нами? – хоть и сдерживался, но ярость сумела пробиться, и под горячую руку попал Рай. – Я не смогу, как ты, всю жизнь бежать и существовать догадками! А что было бы, если…? А может…? А может, Рай, на хуй всех послать и жить так, как хочется? Может, не всрался мне этот аэропорт? А может, и пули я получал только для того, чтобы встретить её?

Говорил не с целью обидеть, а чтобы отстоять свою точку зрения. Пытался объяснить, что, оказалось, у любви нет денежного эквивалента. Ты либо любишь, либо нет! Либо готов брать за себя ответственность, либо нет. А у меня ещё хуже ситуация! Я бесповоротно влип, влюбившись в мою Крошку. И тут нет места торгу.

— Слушай, а я начинаю верить в твоё безумие, – Раевский, вместо того чтобы вспыхнуть ответным ядом, вдруг заулыбался, заговорщицки смотря на Горозию. – И в совпадения Вьюник вдруг поверил, и в судьбу, и денег ему не жаль, только Лесю Исаеву подавай. Грезит фамилию ей сменить и своей назвать, чудеса! Как считаешь, Гора, быть может, им и правда суждено быть вместе? А мы им только мешаем?

— Мешаем? – Горозия сложил руки на груди, тоже растянулся в странной улыбке. – Мы им помогаем, друг мой Раевский. Кто выпить захотел? Я! Значит, и крёстным тоже буду я!

— Хер тебе! – Раевский кинул оливкой в Горислава, а тот с громким хохотом выгнулся, но закусь поймал. – Я первый предложил.

— Вы бредите, что ли? – переводил взгляд с одного безумного на другого, пока не понял, что смотрят они вовсе не на меня, а куда-то за спину…

Обернулся, и мой мир поплыл.

Совпадения? Да нет, блядь. Это судьба! Эта коварная особа не просто водит меня вокруг Леськи, она добить меня хочет!

Слух резанул крик: «Горько!».

Смотрел, как Иванецкий держит мою Крошку за локти, отчаянно пытаясь поднять с кресла. Да тут Вангой не нужно быть, чтобы понять, для чего! Не видел её лица, не мог прочитать эмоции, но и не нужно было. Язык её тела выдавал нежелание, моя девочка сопротивлялась, громко хохоча ему в лицо. Так смело, открыто… Она не боялась, не обращала внимания на удивленные взгляды собравшихся.