Книга Причина развода: у него другая семья, страница 43 – Ария Тес

Еще с утра я и подумать не могла, что нужно было думать раньше, а шесть лет назад — бежать. Плевать, что он обо мне потом скажет! Я должна была бежать! А сейчас уже поздно…

Когда я прибыла сюда не на своей машине по совету анонимного «до-бро-же-ла-те-ля», сбежав от своей охраны совершенно глупым образом, оказалось, что церковь закрыта для посещения.

Я знаю! Уже звоночек! Но мне не звенело.

(Или звенело?..)

Пришлось соврать святому человеку. Я себя корила за это последнее минут пятнадцать. Чувство вины заставляло вспоминать лицо милой бабушки-монахини, которая поверила в мое слезливую историю и пустила меня в церковь.

— Тихонько только, хорошо? И быстро. Не показывайся никому на глаза, — сказала она, а я кивнула. Пряча глаза.

Да, мне было стыдно, но, казалось бы, забытые навыки журналиста, ожили сами по себе, и так я попала внутрь. Я попала сюда, потому что должна была попасть. Потому что нехотя сразу же срисовала машину родителей Руслана, а потом и их самих…

Здесь было тихо.

Я всегда спокойно относилась к церкви. У меня нет жесткого фанатизма, но я и не иду в жесткое отрицание всего, что с ней связано. Я спокойна. Хотя стоит признать, что, наверное, даже атеист будет что-то да чувствовать внутри, стоя под взглядами всех этих святых с икон. Раньше я чувствовала себя ровно, но сегодня… каждый шаг — как на судилище.

Нервные окончания обостряются. Я иду, но ног не чувствую.

Зал украшен цветами. Белые лилии и какие-то синие, симпатичные цветочки. Названия не знаю, но выглядит красиво. Шикарно.

Посреди золота — купель. Она тоже очень большая — или нет? Мне так только кажется?

У меня руки ледяные.

Алиса, не дури. Не дури! Ну да, приехали его родители, и что? Что дальше-то?! Господи! Ты же уже поняла, что отец ребенка — какая-то шишка. Вполне вероятно, Настя спелась с кем-то из их друзей…

Да. Она просто спелась с кем-то из их друзей. Может быть, поэтому Руслан так резко и разорвал отношения? Потому что его «попросили» их разорвать.

Мои мысли звучат разумно. Нет, серьезно. В них есть зерно разума, но отчего-то на глазах выступают слезы.

— Все в порядке? — ко мне тихо подходит та самая монахиня и мягко улыбается.

Я бросаю на нее взгляд, но сразу же его увожу. Незаметно стираю слезы и киваю пару раз.

— Да. Я почти закончила молитву, скоро уйду…

— Конечно, дитя мое. Если тихо постоишь в этом углу, можешь не торопиться. Отсюда тебя никто и не заметит. Иконы не позволят.

Глаза сами собой находят эти самые иконы, но мне сложно на них смотреть. Кажется, что они взирают на меня с ужасным осуждением. Если честно, я почти чувствую, что вот-вот ударит молния прямо в меня, чтобы превратить маленькую лгунью в соленой столп…

— Простите за любопытство, — хрипло выдавливаю из себя, — А что здесь будет?

Монахиня бросает взгляд на купель, а потом на ее губах появляется нежная улыбка.

— Ребеночка будут крестить.

— О.

— У тебя есть детки?

— Нет. Пока нет.

— Ну ничего… и у тебя это все еще впереди. Тоже будешь стоять рядом со своим мужем, держать своего сына…

Простреливает.

Рука со свечкой вздрагивает, и я перевожу на нее взгляд. Монахиня хмурится.

— Что такое? Я сказала что-то… ох, девочка. Ты из-за него здесь, да?

Так бывает. Когда ты чего-то сильно боишься или просто нервничаешь, думаешь (да, порой достаточно лишь слишком усердно думать), все на свете будто бы орет тебе на эту тему! Словно мир берет в свои руки микрофон и начинает транслировать, подсвечивая определенные слова, названия, ситуации. Так просто работает наш мозг. Это просто мозг. И всего лишь он...