Книга Заберу твою боль, страница 65 – Лина Коваль

Дорогие мои! У меня важное объявление!

Обычно я не люблю говорить о личном, но сейчас мы с вами связаны подпиской, поэтому не могу не сообщить, что в данный момент нахожусь в подвешенном состоянии в плане своего здоровья. К сожалению, в декабре я не смогу работать в полную мощность, так как мне предстоит куча обследований, а затем операция.

Буду очень рада вашим теплым мыслям и постараюсь как можно чаще радовать вас новыми главами.

У нас в этой истории где-то чуть больше половины уже рассказано. Дальше будет жарковато, эротично, в чем-то непросто, но надеюсь — дико интересно.

Берегите себя, мои хорошие!

Все, что происходит дальше, больше смахивает на форменное безумие.

Тело, которое даже в сложные моменты ни разу не подводило, будто пружиной скручивает, но мозг работает как часы.

Кровать?..

Очень хочется, но слишком долго.

Если в ближайшие пять минут мы окажемся в горизонтальной плоскости, то самолет улетит без нас. Это непрофессионально, а мы оба профессионалы. Каждый в своей сфере.

— Ренат… Такси… ждет, — она напоминает и жалобно трется о мою щеку лицом.

— Только один поцелуй, — разместив руки на тонкой талии, сгружаю Эмилию на подоконник.

— Хорошо… Мм… — встречает мой напор коротким постаныванием.

За стеклом погода устроила самый настоящий снежный занавес, поэтому нет нужды переживать за конфиденциальность. Пока тянусь к застежке и освобождаю дрожащую грудь от кружева, слышится треск разлетающихся пуговиц.

— Ой… Блин, прости. — Эмилия краснеет и опускает мечущийся взгляд.

Чувствую, как под распахнутую рубашку забираются теплые ладони и нетерпеливо сжимают мои плечи.

Как пиздюк, от нечаянной ласки улетаю.

— Всегда пожалуйста, — снова жарко ее целую.

Все сенсорные системы оживают, словно разноцветные лампочки. Сладость мягких, податливых губ, прерывистое дыхание на моем лице, упругие груди с острыми сосками, бархатистость кожи…

В тактильном мире нет ничего приятнее, чем кожа Эмилии Литвиновой. Отвечаю. Единственное, чего в ней не хватает — моего запаха. Раньше она пахла мной, теперь — чем-то дразнящим и чужим. Хочется стереть этот изысканный аромат и наполнить клетки собой. Снова. Собой.

Отстаю от уже истерзанных губ и целую каждый сантиметр желанного тела. Шею, усеянную мурашками, впадины на острых ключицах, угловатые плечи, сминаю губами соски. И все это время оглаживаю округлые бедра. Здесь кожа какая-то особенно мягкая и шелковистая.

Эмилия тоже не отстает, разводит ноги шире и подает вперед.

Поощряет.

Чертов потребность обладать ей множится. Она роится в голове, гудит в ушах, ослепляет глаза. Иду в наступление. Одна рука устремляется к натянутой ширинке, вторая — сдвигает влажное кружево.

— Ох, — выгибается под напором моих пальцев.

Я делаю то, что сто лет мечтал — грубовато целую впалый живот.

— Девочка моя. Моя, — хриплю что-то нечленораздельное, поднимаюсь и врезаюсь в податливое тело до упора.

— Ренат, — она расслабленно прикрывает глаза и принимает меня полностью.

Отдается. Мне отдается.

Зафиксировав шею, соединяю наши лбы и повторяю хлесткий удар напряженными бедрами.

Ее хочется присвоить или поглотить.

Сожрать.

Эмилия глухо всхлипывает, движется навстречу и крепко сжимает мои ягодицы ногами, а я снова и снова беру свое. С каждым новым толчком. С каждым новым поцелуем. С каждым новым стоном. Мир вокруг распадается на атомы. Снег за окном, тишина пустой квартиры, звуки сумасшедшего секса — все сливается и тонет вместе с нами.