Книга Заберу твою боль, страница 62 – Лина Коваль

— Привет. Эм… Что происходит? — ровным голосом интересуется Майя.

— А что происходит?..

— Ты куда-то пропал. Ярославский в бешенстве. С утра по три шкуры со всех в отделе спустил, тебя требует.

— Так уж и «по три шкуры»? Со всех? — иронизирую, убирая руку в карман брюк и раскачиваясь на пятках.

— Это не смешно, Ренат.

— Кхм-кхм, — откашливаюсь с улыбкой.

— Что у тебя происходит?

— У меня все под контролем, — отчеканиваю уже серьезным тоном.

— Точно?..

Еще раз оборачиваюсь и замечаю, как к Литвиновой подсаживается какой-то хрен с серьгой в ухе и в сиреневых наушниках, болтающихся на шее. На вид лет двадцать пять.

Хрен вальяжно растекается в кресле и масленым взглядом пялится в вырез светлого пиджака, из-под которого довольно откровенно выглядывает ажурный лиф коричневого цвета.

При этом пиздит что-то. На своем хреновом.

Мои глаза тоже через зал ожидания невольно устремляются в заветный вырез. Выглядит ошеломительно сексуально, но мне все утро хочется его прикрыть.

Эгоистично, не спорю.

— Ренат, у тебя точно все в порядке?..

— Да, — отворачиваюсь и уверенно киваю. — Я, кстати… в официальном отпуске.

— Как же все в порядке, если ты, — Майя делает театральную паузу, свойственную следакам и юристам, — … если ты, Ренат, в отпуске?

— А что в этом удивительного?

— Для человека, который работал двадцать четыре на семь последние лет двадцать? Действительно, ничего странного… — договаривает уже обиженно.

Я усмехаюсь, проверяю ситуацию в кафе и тут же перевожу разговор в рабочую плоскость, хотя уже понимаю, что работать дальше в связке нам будет сложно.

Майя прекрасный специалист и верный офицер. Карьеристка. И… женщина.

Последнее сразу смущало. И не зря.

— Майя, что там по Литвинову? — снова возвращаю разговор в рабочее русло. — Результаты есть? Что-то новое выяснили?

— Ничего нового. Мы сделали запросы во все посольства, ни одного ответа.

— Давид не выходил на связь?

— Увы, нет. А у тебя… есть что-то?

— Например?

— Ты ведь с ней сейчас? — старается спросить холодно, но обида все равно щедро просачивается.

Еще раз смотрю на Эмилию, которую явно забавляет наштукатуренный додик. По крайней мере, она ему… улыбается. Легко и непринужденно. Со мной-то третий день ведет себя, как мышка: тихо и с осторожностью.

— Ренат, ты вообще здесь?.. — нервно зовет Синицына.

— Здесь. Если бы я что-то выяснил, касательно Давида и его местоположения, доложил бы руководству, как и полагается, — игнорирую последний вопрос-претензию. Секс в нашем случае никогда не был поводом для откровений. — До связи, Майя.

— Пока.

Опустив телефон во внутренний карман пиджака и широко ступая, направляюсь в кафе.

Со скрипом придвигаю стул от соседнего столика и сажусь. «Хрен» замирает. Улыбка со светлого лица Эмилии спадает.

Обхватив чашку, она отпивает чай и кончиком языка обрисовывает розовые губы. Поправляет волосы, уложенные набок, тем самым оголяя стройную шею.

У этой картины целых два зрителя, хотя билеты в первый ряд не продавались. Я один готов обеспечить аншлаг, соплежуи не нужны.

Видимо меня идентифицируют, как охрану, поэтому разговор за столиком продолжается.

— Так что, Эми?

— Что?

— Дашь номер?

— Нет.

— Обещаю, что не буду сильно надоедать…

Я ставлю локти на стол и двигаю к себе свой остывший кофе.