Книга Заберу твою боль, страница 124 – Лина Коваль

— Благодарю, — опустив букет лицом к полу, захожу в дом и бодрым шагом направляюсь в указанном направлении.

Попутно оцениваю скудный дизайн. Не понимаю я этих новомодных бетонных перекрытий и открытого пространства. Все-таки предпочитаю классику. Во всем. Будь-то в музыке, в интерьере и в сексе, кстати, тоже.

— А, Ренатик… Друг! — поднимается Ярославский. Как обычно красномордый, словно только что пробежал стометровку. — Ждал, ждал. Проходи… — удивленно посматривает. — Ты ко мне как к учителю на выпускной, с цветами? — смеется.

— Это для Эмилии, — расстегнув пуговицы на пиджаке, устраиваюсь в ротанговом кресле напротив и аккуратно кладу букет на стеклянный стол.

— Влюбленный волк уже не хищник, — понимающе смеется и расслабляется.

— Что есть то есть… — смотрю на него, ожидая начала не самого приятного разговора.

Олег Валентинович резко становится серьезным и кивает на бутылку водки. Она запотевшая, только-только из морозилки. Рядом сервирована целая поляна. Маринованные огурцы, сало, мясо. Серебряные приборы рядом с фарфором блестят.

— Выпьем за успех операции? — поднимает высокую стопку.

— Я за рулем. А так только за…

— Точно, — снова смотрит на цветы. — Тебя, наверное, ждут там. Она, кстати, знает?

— О чем? — поднимаю на него глаза.

— Что ее отца ты… — жестом транслирует «кирдык».

— Нет. С Эмилией я этой информацией делиться не планирую. Вообще, не хотелось бы огласки.

— Ее не будут.

— Пора на пенсию. Отвоевался я.

— Ну-ну, не торопись, Ренатик. Я ведь знал, что в тебе не ошибся… — говорит он удовлетворенно. — Вся страна гудит об успешной совместной вылазке разведки и контрразведки. Руководство страны нами довольны. Мы… — акцентирует. — …утерли нос врагам. Обезвредили и устранили «Кита».

— Тогда тем более не понимаю, что меня держит в Управлении…

— А ты ведь неглупый…

— Спасибо, товарищ генерал.

— Давай без званий. У нас с тобой здесь с глазу на глаз разговор. Как сам считаешь? Что тебя держит теперь? — хитро прищуривается.

— Мы с вами договаривались, что мой кейс будет закрыт в случае успеха.

Я откидываюсь на спинку кресла и кладу руки на подлокотники.

Смотрю на него выжидающе.

— Не делай вид, что действовал в интересах государства. Литвинова ты устранил, потому что это тебе в первую очередь нужно было. Он бы дочь свою просто так не отдал… Любил ее, дурак.

— Это был контр-ход. Такой же, как сделали вы.

— Я?

— С тем взрывом. В ночном клубе шесть лет назад…

Узкие, бегающие по моему лицу глаза опасно блестят, но тему генерал не продолжает. Вместо этого Ярославский опрокидывает в себя еще одну стопку и закусывает огурцом.

— Я сразу увидел в вас потенциал, — морщится и продолжает. — Оба с военным опытом, не крысы канцелярские, с мозгами. Сильные мужики. Правда, ты будто бы всегда выигрывал.

— И чем же?

— Отсутствием места для мишени. Тем, что не было у тебя никого. Со смертниками сложно договариваться. А у Давида — дочь. Тут даже думать не пришлось. Приставил к ней поляков. Хлопцы неглупые, пришлось, конечно, попугать, чтобы на девчонку не заглядывались. Литвинов бы их урыл. Прятал ее, как мог. А от тебя не спрятал, — смеется.

Я продолжаю смотреть на него.

Основная задача разведчика — предвидеть опасность. Как от противника, так и со спины. От своих же. Я с этой задачей справился, но позднее, чем следовало бы. Пазлы начали складываться не так давно.