Книга Заберу твою боль, страница 123 – Лина Коваль

Просто утром мы с ним договорились, что возвращаемся в Москву без секретов друг от друга.

Я слишком это ценю…

Надеюсь, что он тоже.

* * *

Солнце лупит в глаза своими яркими лучами, когда Ренат будит меня поцелуем. В машине пахнет теми литрами кофе, что мы оба выпили за эти два дня, и сексом. Его тоже было много.

— Эми, давай просыпайся.

Я сладко потягиваюсь и тут же хмурюсь, осматривая знакомый двор.

— Куда это ты меня привез? — растираю сонные глаза.

— Побудешь пока здесь, — строго говорит и кивает на подъезд Искры и Баки. — Мне надо закончить с делами…

— Ладно, — ворчу, наклоняюсь и завязываю шнурки на кроссовках.

Мы долго-долго прощаемся. Вернее, это я все никак не могу уйти, а когда лучшая подруга открывает свою дверь и смотрит на меня, как на черта из преисподней, наконец-то окончательно просыпаюсь.

— Эми, — Искра крепко меня обнимает. — Мне так жаль…

— Привет. Чтото случилось?

— Неужели ты ничего не знаешь? Уже неделю в новостях твоего отца обсуждают. Он… оказался предателем, и спецслужбы развернули целую международную операцию, чтобы его устранить.

— Что значит у-устранить? — мой рюкзак падает на пол.

— Мне очень жаль, Эмилия. Мне так жаль… — она душит меня объятиями и сильно плачет. — Они сказали, что Давид Андреевич был убит.

Несколько суток за рулем дают о себе знать неприятной усталостью. В виске привычно тянет, но настроение такое, что я эту боль всячески игнорирую. Заехав домой, принимаю душ, бреюсь и переодеваюсь перед важной встречей.

Застегиваю пиджак по пути в машину. Яркий свет бьет в глаза, лицо припекает. Весна наступает зиме на пятки. Во дворе уже слышно пение птиц. Ловлю себя на мысли, что слышу эти трели и воркование, пожалуй, впервые… за лет двадцать. Да. Двадцать.

В целом, Москва сегодня странно со мной приветлива и даже весела. Словно завершая какой-то жизненный замкнутый круг, она пускает солнечные лучи через лобовое стекло и радует отсутствием пробок.

Это делает дорогу в загородный коттеджный поселок не такой невыносимой.

По пути замечаю цветочный ларек на трассе, возле которого останавливаюсь и покупаю дюжину роз. Розовых, конечно. На хрен мне другие?

— Хорошая машина, — мимо проходит мужчина лет пятидесяти.

Останавливается и закуривает.

— Нормальная, — выезжаю с парковки.

Через полчаса на месте.

Вырабатывая спокойствие, отправляю мобильный во внутренний карман и дожидаюсь, пока передо мной разъедутся глухие металлические ворота под три метра в высоту.

Открывшаяся взору территория впечатляет масштабностью и вбуханными в разнообразный ландшафт деньгами, но в чужой кошелек я заглядывать не привык, поэтому паркуюсь у дома и уже собираюсь подняться по лестнице, как вдруг вспоминаю.

Забрав букет, здороваюсь с охраной.

— Жене купил, — усмехаюсь, зажав цветы подмышкой. — Зачахнут в духоте. Жалко. Да и дуться будет… Сами понимаете.

Здоровенный лоб на улыбку отвечает строгим кивком, переглядывается с напарником и пропикивает мой костюм металлоискателем.

— Телефон придется оставить, Ренат Булатович, — обращается ко мне старший.

— Если жена позвонит — ответьте, что скоро буду.

Передаю мобильный в руки.

— Не положено.

— Строго тут у вас… А места есть?

Не реагирует.

— В зимний сад, Ренат Булатович. По коридору до конца, дверь слева.