Книга Заберу твою боль, страница 104 – Лина Коваль

Я не выдерживаю: в два шага оказываюсь рядом и не даю ей завязать.

— Что ты делаешь? — она хмурится недовольно.

Красивая, как никто. Вне всякой конкуренции.

Я мягко подталкиваю ее к стене и скидываю на пол пиджак.

Нетерпение заводит.

— Я тебя хочу. Что непонятного? — говорю ей, нападая на мягкие, податливые губы.

Сразу хочется жить.

Целую жадно, настойчиво, долго.

Едва успеваю обрадоваться тому, с каким пылом Эмилия начинает отвечать на поцелуй, как она ловко выскальзывает.

— Мне скоро на сцену, Ренат.

Согнувшись пополам, сбегает из моих объятий, а я прикладываюсь лбом к холодной штукатурке и медленно выдыхаю через нос.

— Пиздец. Как с тобой сложно… — говорю зачем-то вслух.

— Это со мной сложно? — она, конечно, злится.

Зря я это начал…

Обернувшись, любуюсь тем, как переливаются темные, волнистые волосы в холодном свете ламп, расположенных по периметру зеркала.

— Скажем так, — говорю, забрасывая руки в карманы брюк. — С тобой… увлекательно, но сложно…

— Ну конечно, — фыркает и соблазнительно прогибается в спине, приближаясь к зеркалу.

Чулки раздражают мое и без того воспаленное воображение. Приходится поправить брюки.

Это правда очень сексуально, увлекательно и… охренеть как сложно сдерживаться, чтобы не утащить ее отсюда силой.

Рычагов давления на этот случай у меня не осталось. Ни одного, кроме ее чувств, которые очень надеюсь — никуда не исчезли.

— . И долго это будет продолжаться? — спрашиваю, посматривая на часы.

Время поджимает. Я и так не должен был здесь оказаться.

У меня штурм.

Херня с руководством.

Полный запрет на встречи с ней.

Давид еще, сукин сын, проблем подкинул.

— Ну? Говори же, — подгоняю. — Что мне сделать?

— А ты попробуй по старой схеме, — Эмилия поправляет макияж губ и смотрит на меня с вызовом.

— Например?

— Письмо мне напиши, Ренат… Как обычно, с угрозами. Так и так. Не будешь со мной трахаться, я всем расск…

— Хватит, — рявкаю со злости и направляюсь к выходу.

Все нервы вымотала!

Холера!

* * *

Успешный штурм помогает забыться и сбросить всякое напряжение. До полуночи в прямом смысле слова всем отделом пашем: проводим допросы, готовим отчеты и дела, потом отмечаем все кофе.

Перед уходом Ярославский вызывает к себе.

Он тоже все еще не уехал домой.

Это редкость.

Значит, все серьезно...

От этого становится не по себе.

— Ренат. Я все устроил. — он двигает конверт на край стола. — Это тебе. И твой вопрос сразу решится…

Я без лишних слов вскрываю.

Внутри одно фото.

Давид Литвинов.

— Здесь твои документы и билеты, — бросает второй конверт.

— И как это понимать? — я прячу снимок обратно.

Взгляд Олега Валентиновича тоже красноречивее слов.

Прикрываю глаза на секунду.

Это по факту единственный вариант, при котором Эмилия ничего не узнает...

— Все понял.

— Боже, как я устала… — избавившись от концертного платья, отправляю его в пакет для химчистки и хмуро осматриваю гримерку.

Глаза замирают на спинке дивана, где лежит аккуратно сложенный мужской пиджак. Ренат так разозлился, что ушел без него.

Я… грустно улыбаюсь и не сдерживаюсь: натягиваю пиджак на полуголое тело, нахожу букет среди тех, что мне подарили на сцене, и обессиленно падаю с ним на диван.

Касаюсь плотных, полураскрывшихся роз и кладу их рядом.

Холодный подклад пиджака волнует разгоряченную кожу.