Книга Заберу твою боль, страница 101 – Лина Коваль

— Все ты понимаешь, Ренат. Дуру из меня не делай!

— Громкость убавь… Будь добра. Ты ведь не на базаре.

— Я сотрудница Управления! — она с достоинством, но сердито произносит. Задирает подбородок. — И многое понимаю. В том числе в курсе чьим другом является Королев…

— Ты, кажется, путаешь Управление с бухгалтерией какого-нибудь завода на Урале. Могу, кстати, устроить. Если тебе там было комфортнее.

— Не надо, — она меняется в лице. Смягчается и смотрит на меня как-то попроще. — Прости. Мне правда… сложно перестроиться на уставные отношения. Но я стараюсь… ты же видишь…

Королев проходит мимо нас и опускается в кресло слева от меня.

Упершись в подлокотник, подпираю подбородок ладонью и смотрю прямо перед собой — на импровизированную сцену с высокой трибуной, на которой изображен государственный флаг.

— Доброго денечка, — Станислав тянется для рукопожатия.

Еще один непуганый.

— Ты пьяный на службе? — интересуюсь, не глядя, и игнорирую вытянутую ладонь.

Когда надо, я умею быть первоклассным высокомерным говнюком, поэтому поворачиваюсь и смотрю на капитана с заносчивой самоуверенностью.

«— Потому что здесь темно, глупенький!» —Как только в памяти всплывает мягкий, красивый голос Эмилии и последовавшие за этим звуки прикосновений, который я прочувствовал всем нутром, заносчивости становится больше.

— Или мне показалось?

— Здравия желания, товарищ полковник, — убирает ладонь, но делает это вальяжно. Даже немного лениво.

Тоже упирается в подлокотники и сцепляет пальцы в замок на животе.

Оба смотрит на сцену.

С тем, как приглушают свет, зал затихает, а за трибуной появляется Ярославский. Как всегда — краснолицый и взволнованный.

Начинает свой доклад с чисел. Это можно не слушать, но я зачем-то вслушиваюсь по привычке, хоть и знаю, что голая статистика Управления — херня собачья. Сову на глобус у нас натягивать умеют.

Вот только за каждой цифрой стоит человек, который живет на службе. Здесь, как и везде, люди разные. Со своими тараканами и заморочками. Только вот не уважать их не получается. Даже этого наглого слева. Крови он мне попил что надо.

Был бы не коллега — я бы на хрен убил.

— Вы мне нос сломали! — ровно произносит Королев посреди пламенной речи Ярославского.

Повернув лицо, равнодушно смотрю на результат своей работы.

— Я сломаю его еще раз, если ты залезешь, куда не надо, воспользовавшись служебным положением и рабочими программами… — замолкаю, почувствовав интерес Майи.

Станислав усмехается и сжимает челюсти.

Злится.

Молодой еще, зеленый, ни хрена не соображает. Сам не знает, в какой замес кинулся, но вот парадокс — снова его в этом месте уважаю.

Уважаю и убить готов.

Он ее поцеловал или нет?

Не видно было ни черта, но похоже на то. Меня тогда перекрыло и сейчас снова кроет.

— Не путайся больше под ногами…

— Я думал, тебя ни программы интересуют, — он серьезно смотрит на меня. На «ты» обращается, засранец. — Дело ведь не в них.

— Границы моих интересов тебя не касаются, Станислав. Я их оберегаю со всех сторон и штурмовиков не люблю. Запомни это и руки свои держи при себе, а не то я и их сломаю.

Вместе с языком.

— Да ладно, — морщится и склоняет голову на бок. — У самого-то ребра как? Переломов нет?

Я медленно забираю воздух в легкие и отворачиваюсь к сцене.