Книга Сердце для чудовища, страница 17 – Натали Грант

Тишина. Секунда. Две.

Я не успела увидеть движение. Просто в одно мгновение он стоял ко мне спиной, а в следующее — его рука уже сжимала моё горло, поднимая меня так, что ноги оторвались от пола. Воздух застрял в лёгких. Серые глаза потемнели почти до черноты.

— Я. Что. Говорил. Тебе. О. Правилах? — каждое слово звучало спокойно, чудовищно спокойно. — Ты не разговариваешь, пока я не задал вопрос. Ты не перебиваешь. Ты не спрашиваешь. Ты молчишь, — его пальцы сжались сильнее, и перед глазами поплыли черные пятна. — Я переоценил тебя, раз думал, что ты способна понять элементарное?

Слова барабанами стучали в сознании. Чертовы правила.

Он разжал пальцы так резко, что я не успела сгруппироваться. Колени ударились о паркет. Горло горело огнем, я жадно хватала воздух, словно тонущий. Кожа шеи пылала под моими дрожащими пальцами.

Куда я попала? Господи, пожалуйста, пусть все это окажется кошмаром.

— Твоя комната вон там, — произносит он, кивая в сторону незаметной двери в углу его апартаментов.

Я молча слежу за направлением его взгляда. В голове стучит одна мысль: бежать, бежать как можно дальше. Но куда? Я даже не знаю, где сейчас нахожусь.

— Твои вещи скоро принесут, — говорит он так обыденно, словно мы просто соседи по комнате. — А пока… ты свободна.

От его слов хочется истерически рассмеяться. Свободна? Когда на руке выжжена его метка, а вокруг шеи всё ещё ощущается призрак его пальцев?

Собираю с пола остатки моих вещей, подбираю договор. Бумага кажется тяжелой, словно гранитная глыба. Под его взглядом я неловко поднимаюсь и, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, иду к указанной двери.

Каждый шаг даётся с трудом. Колени дрожат. Я чувствую его взгляд, прожигающий спину, и инстинктивно ссутулюсь, пытаясь стать меньше, незаметнее.

Дверь открывается с жалобным скрипом, и я застываю на пороге. То, что предстаёт перед моими глазами, выбивает последний воздух из лёгких.

Кладовка. Он поселил меня в чёртовой кладовке.

Крошечное помещение с тусклым окном под потолком — слишком маленьким, чтобы через него мог пролезть даже ребёнок. Кровать, едва вмещающая моё тело, с матрасом, покрытым желтоватыми пятнами. Один шкаф, покосившийся набок. Стены покрыты облупившейся краской, пол покрыт пылью, в углах — паутина.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, съезжая вниз, пока не оказываюсь на полу. Прижимаю колени к груди, словно это может защитить меня.

«Ты подписала контракт, Селин. Ты сама виновата».

В груди разрастается тяжесть. Я знаю, что если позволю слезам пролиться, то уже не смогу остановиться. Поэтому просто сижу, глядя в никуда, стискивая зубы так, что челюсть начинает болеть.

Рука пульсирует болью. Опускаю взгляд на свежую татуировку — чёрные буквы на воспалённой коже. Нужно обработать её. Нужно оценить ситуацию. Нужно… выжить.

С трудом поднимаюсь и начинаю исследовать свою «комнату». За шкафом обнаруживается ещё одна дверь. Толкаю её — ванная. Если так можно назвать крошечное пространство с дырявой душевой лейкой, крохотной раковиной и унитазом, который видел лучшие дни.

Но сейчас даже это кажется благословением. В шкафу нахожу одно полотенце. Оно чистое, и этот факт вызывает у меня неуместную благодарность. Как быстро опускается планка, когда тебя лишают всего.