Книга Сердце для чудовища, страница 15 – Натали Грант

— Не двигайся, — прошептал он мне в ухо, так близко, что его дыхание шевелило выбившиеся из прически волосы.

Не успела я сообразить, что происходит, как почувствовала, как моя кофта натянулась, а затем с легким треском разошлась. Холодный металл — нож, понимаю я с ужасом — скользнул вниз, рассекая ткань, обнажая мою спину. Кофта повисла неопрятными лоскутами, едва держась на плечах.

Его пальцы невесомо прошлись по моему позвоночнику, вызывая непрошеную волну мурашек. Тело предательски реагировало на его прикосновение — не только страхом, но и чем-то еще, чего я не хотела признавать.

Он обошел меня, оценивающе глядя сверху вниз. Нож снова появился в его руке, и в один движением он рассек остатки моей кофты спереди. Она соскользнула с моих плеч, обнажая бюстгальтер.

Я начала дрожать — от холода, от страха, от стыда, от беспомощности. По щекам текли слезы, которые я не могла вытереть связанными руками.

Кайден опустился на корточки передо мной, его лицо теперь было на уровне моего живота. Острие ножа прикоснулось к пуговице джинсов, и я резко втянула воздух.

Он расстегнул джинсы и потянул их вниз.

— Переступи, — приказал он.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее, во рту пересохло, несмотря на кляп. Трясущимися ногами я сделала шаг в сторону, выходя из штанин. Теперь я стояла перед ним почти обнаженная, только в простом хлопковом белье, которое, вероятно, выглядело жалко в этой роскошной комнате.

Кайден поднял нож, и его кончик прикоснулся к моему животу, чуть надавливая, но не до крови. Он медленно провел им линию от пупка до ложбинки между грудями. Я заплакала сильнее, дрожь усилилась, превращаясь в неконтролируемую тряску.

Он отстранился и сел в кресло. Так далеко и так близко одновременно.

Я стояла посреди комнаты, связанная, с кляпом во рту, в одном белье, а он просто… смотрел. Изучал. Его взгляд скользил по каждому сантиметру моего тела, задерживаясь на родинках, на изгибе талии, на дрожащих коленях, на покрытой мурашками коже. Это не был сексуальный взгляд, по крайней мере, не только. Он изучал меня как собственность, как вещь, спокойно и методично.

И это унижение, это медленное разрушение личных границ было хуже любого физического насилия. Оно проникало глубже, под кожу, под ребра, прямо в душу. Оно забирало что-то невидимое и важное, что нельзя было вернуть.

— Хочешь что-то сказать? — спросил он наконец.

Я медленно мотнула головой, еле сдерживая себя. За горло держала не верёвка, а спазм от непролитых слёз и невысказанной ярости.

— Хорошо, — кивнул он. — Но прежде, чем я развяжу твои руки, напомню тебе…

Он встал, обошел меня и достал бумаги. Слово “договор” вспыхнуло в моей голове мигающей красной лампочкой.

— В договоре, что ты подписала, как уже говорила Лейла, есть много интересных пунктов, — продолжил он, и его голос был даже не угрожающим, а спокойно-деловым, что пугало еще больше. — И я советую тебе быть послушной девочкой, если не хочешь проблем для своей семьи. Ты же не хочешь, чтобы Руперт и Джудит в тебе разочаровались?

Имена моих родителей в его устах звучали как оскорбление, как грязное вторжение в самое личное. Он показательно погладил меня по щеке, и этот жест — казалось бы, нежный — ощущался как удар. Я дернулась, но отшатнуться не могла — руки все ещё были связаны за спиной.