Книга Вкус вина на кончике языка, страница 35 – Кея Сирион, Вине Меир

— Г-господин! Прошу вас! — ерзает, извивается, пытаясь оттолкнуться от бортика руками. Но он укладывает ее обратно. Теперь уже прижимая грудью к краю. Пристраивается сзади, упираясь пахом в ее ягодицы так, чтобы ощущала его возбуждение. Шлепок по мокрой коже, он заводит руку по животику вниз, второй за шею тянет на себя и снова входит в ее лоно пальцами.

— Стони… Пусть все слышат, какая ты особенная…

И она стонет, прикрывая глаза, показывая ему, что любит его ласки и его самого. Девушка руками пытается ухватиться за что-то его, будь то рука иди бедро, неважно. Ей хотелось ощущать его.

Нарастающее наслаждение тянулось долго, и девушка старалась его оттягивать ещё как можно дольше, но конец пришел прямо сейчас, когда она сжала его руку на своей шее пальцами и протяжно простонала, упав спиной на его грудь.

Он кусает ее в то же мгновение, но, сделав пару глотков, останавливается. Смотрит в какую-то точку перед собой и после отпускает, выбираясь из воды. Заставляя ту стекать на пол.

— Больше не подводи меня… — сказал Фаготт и ушел.

Шатенка посмотрела ему вслед и дернулась от громкого хлопка двери.

«Сложно понять… когда почти ничего не знаешь о нем».

Следующим днём всё было относительно спокойно. Все занимались своими делами, как и Руби. Только сегодня ей дали задание убрать все кладовки на первом этаже поместья. Вот и сидит в пыли, грязи, перебирая все нужно и не нужное.

— Руби… — Ада появилась из неоткуда. Фаготта весь день видно не было, — Идем… — произносит она ей, кивая в сторону выхода.

Девушка встаёт на ноги, струшивая с колен пыль.

— Если опять убирать в будке собаки, то я отказываюсь. Она меня кусает! — хихикает Ру.

— Нет… — коротко ответила та.

Ада повела девушку в сторону заднего двора, мимо сада, между цветов. В ее темных глазах светилась неуверенность и тревога. Шаги были решительными, но внутри она нащупывала ее сомнения и страх.

— Что это все значит? Почему последнее время с господином Барнбасом происходят такие странные вещи? Ты наверняка задумывалась над этим вопросом, — она посмотрела назад на шатенку. Невидимая напряженность окутывала их обоих, словно они оказались в зоне силового поля. — Он болен. Серьезно. И может навредить тебе, потому я приняла единственно верное решение… Тебе придется уйти. Не стоит волноваться, я попросила Лудда помочь и… он заверил меня, что сделает все в лучшем виде.

Задний двор был окутан мрачной атмосферой. Серые облака покрывали небо, затемняя каждый уголок этого мрачного участка.

— Вам… Лучше правда держаться друг от друга подальше.

Младшая остановилась, потянув на себя Аду. Она мотает головой, не желая уходить.

— Я никуда не пойду. Я останусь здесь, и если он меня убьет, то так и нужно. Я не хочу покидать поместье и быть без него… — хмурит она брови. Ей не было важно, что чувствует к ней Барнбас. Ей было важно то, что он чувствует то тепло, которое она ему отдает.

— Глупая ты! Понимаешь? — спрашивает вампирша, шикая на нее, — Убьет тебя, поймет, что натворил и как ему смириться с твоей утратой? Здесь и ребенку должно быть понятно, что ты дорога ему, но если найдет… Сотворит ужасное. Это лишь вопрос времени!

Младшая глаза поднимает, а те все стекляннее становятся, пытаясь не пускать слезы вниз. Не хотела уходить из дома, который правда стал ей домом, куда хочется возвращаться, там, где есть тот, кого она любит.