Онлайн книга «Настоящая семья моего мужа»
|
— Хорошо, что ты спустилась, — Мурат произносит холодно, — Садись. Нам нужно о многом поговорить и… — Ответь на мой вопрос! — я резко повышаю голос. Болят связки. По ним словно проходится наждачка, а потом я вовсе теряю силу и падаю до шершавого шепота. — Хоть что-то… хотя бы… одна минуточка рядом… была правдой? «Побороться за свое счастье» Ясмина У меня перед глазами черные пятна. Они скачут наперегонки с красными, пока я зажимаю уши руками и смотрю перед собой на зеленую траву. По ней лупит сильный, холодный дождь. Безжалостно, бескомпромиссно. Примерно так же по мне лупили правдой всего каких-то полчаса назад… Полчаса назад Я сижу в кожаном кресле и не могу поднять глаз. Атмосфера буквально искрится, и я в ней захлебываюсь. По коже проходится ток, но в нем нет ничего приятного. Потому что мой мир продолжает рассыпаться на части… Мурат ничего не ответил на мой вопрос. Он просто повернулся и сел в кресло, а я осталась стоять, как на одинокой льдине. Его отец, мой отец смотрели неприятно. Захотелось исчезнуть. Исчезнуть не получилось, само собой. Я думаю, что это никогда не работает. Точнее, работает не так. Мне как будто подарили крутую, спортивную тачку, вот только забыли предупредить: тормоз срабатывает не всегда. Через раз. А иногда вообще срабатывает наоборот — то есть, разгоняется быстрее. Вообще, так смело можно охарактеризовать мой брак. Теперь-то до меня наконец-то дошло… Красивый спорткар с идеальными линиями. Внешне — предел мечтаний и влажных снов всех тех, кто разбирается в машинах. Я представляю Макларен, но не знаю, насколько эти представления адекватны, потому что в машинах я не очень разбираюсь. И скорость не очень люблю. Увидела ее в клипе любимого исполнителя, пошли мурашки — понравилась безумно! И тут тоже, как с Муратом. Я ни хрена не знаю об этом автомобиле, но если бы была возможность, я бы ее себе хотела. Дура, че. Жизненные уроки — мимо. Это, видимо, не про меня… Мой брак тоже Макларен, как и мой муж Макларен. Красивые снаружи, уродливые и грязные внутри. Продажные. Мурат не ответил на мой вопрос, но это теперь не имеет значения. Ясно и без его ответа: не было. Ни. Одной. Минуточки. Я закусываю губу до крови, когда тон мужчин снова повышается. С ним растет и градус. Опять задыхаюсь… — …ты, блядь, все знал! — рычит Мурат, подаваясь вперед, — Это мои проблемы теперь?! Снова-здарова, да?! — А ты думаешь че?! Я позволю тебе, малолетке ссаной, опозорить меня?! Только попробуй сделать это! Какая на хер вторая жена?! У нас так не принято! — Я женюсь на ней. Мне насрать, что ты тут говоришь! Мне насрать, что у тебя принято. Я. На. Ней. Женюсь! — Твоя потаскуха… Мурат резко подается вперед, а потом сносит со стола отца красивое золотое перо — награду за благотворительность, — и все рамки. Он делает это так сильно, что они влетают в стену и разбиваются в крошку. Я втягиваю голову в плечи и жмурюсь до боли в глазах. Никогда его таким не видела… Для Мурат — безопасная гавань. Он мягкий и спокойный. Видимо, так он себе ведет только с теми, кого «никогда да». Больно. В носу опять начинает дико колоть, а горло сдавливать. Трясутся руки. В кабинете повисает гнетущая тишина. Она похожа на затишье перед бурей, и дальше я убеждаюсь, что так и есть. |