Онлайн книга «Настоящая семья моего мужа»
|
Сейчас Колеса стучат. Поезд дергает, и я ударяюсь плечом о столик, но мне, если честно, абсолютно неважно. Подтянув ноги к груди, я опустила голову на свои колени и горько плачу. Остановиться — нереально. Не было никакого разговора. Говорят, у людей в стрессовых ситуациях существует несколько данных реакций: бей или беги. Есть еще замри, но там все спорно и… Господи, неважно! Я никогда не знала свою реакцию, но теперь… что ж, мне о себе чуть больше теперь известно. Словив какую-то агоническую реакцию, я тупо развернулась и побежала. Прочь. Как можно дальше прочь от того, где больно… так больно, что дышать не можешь… Свой путь до первого этажа не помню. Он стерся. Единственное воспоминание о том, как я выбиралась из дома — я снесла на ходу кого-то с закусками. Она разлетелась фонтаном в разные стороны; раздался оглушающий звук удара железного подноса о пол. У меня до сих пор одежда пахнет грибным соусом, но кого это волнует? Точно не меня. Мурат не кинулся за мной следом. Возможно, мне бы этого хотелось. Нет, точно хотелось… я ждала, как любая, наверно, девушка ждет. Неважно, какую реакцию я бы выдала дальше. Прощать не собираюсь! Ни за что! Но сам факт… Он должен был побежать за мной, а он остался в доме. Всю дорогу, которую я не помню, так как с головой накрыла истерика, меня утешал незнакомый водитель. Нам пришлось, кажется, даже останавливаться, потому что меня так трясло и колотило, что начало тошнить. В самолет меня тоже, кстати, не пустили. Развернули прямо на кассе. Наверное, они сочли меня нежелательным пассажиром, способным отколоть концерт похлеще знаменитых, пьяных драк на борту. Поэтому выхода у меня не было. Оставаться в Минске… нет. Я даже не рассматривала такую перспективу. Наверно, немного успокоившись, мне в голову пришла мысль, что вполне разумно было бы уехать в гостиницу, где я смогла бы… как-то… взять себя в руки? Не знаю, какое определение подобрать, да и в любом случае, это неважно тоже. Истерика отступила только тогда, когда колеса отбивали ровный ритм, унося меня обратно в столицу. Я не знаю даже, сколько времени прошло, если честно. Я ничего не знаю… Все мои мысли заняты горькой изменой… Понять такое сложно. Правда. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Я думала, что у нас все хорошо. Я думала, что пять лет достаточно, чтобы полюбить, но это, очевидно, не так. Когда любят… так сложно представить себе всю ту грязь, которую Мурату явно нравилось разводить. Как можно? Предавать? А главное — за что? Разве я была плохой женой? Разве я сделала что-то не так? Господи, что же я сделала не так, раз со мной поступают настолько жестоко… Дышать сложно. Вопросы — кинжалы. Подсознание — яд. Сердце снова колется, жжется, пока все это выскакивает чертом из табакерки внутри моей бедной головы, которая стала весить словно целую тонну. Ее разрывает. Лоб горит. Руки трясутся… Для меня как будто бы действительно произошел конец света. А разве это не так? Когда твой любимый человек тебя… просто убил?.. Тишина разливается по пустому, темному купе. Я не брала постельное белье и идти за ним не хочу. Меня накрывает безразличие. Сворачиваюсь калачиком на липкой от моих слез коже цвета крови. Всхлипываю. По стене напротив периодически ползет длинные тени теплого света. Иногда в мое пространство врывается раздирающий вой, но это всего лишь поезд, который едет в другую сторону. |