Онлайн книга «Настоящая семья моего мужа»
|
Гадко… Добавляю. — Наедине. Жду в твоем кабинете. Не ожидаю ни реакции, ни ответа. Поворачиваюсь и поднимаюсь наверх, а потом по знакомому маршруту добираюсь до его кабинета. Сабуров приходит минут через десять. Не знаю, чего он так тянул, но возможно, собирался с силами, чтобы в целом остаться со мной наедине. Это вдруг стало слишком близко с «невозможным», чего не было даже после того, как все вылезло наружу. Мурат вполне спокойно реагировал на меня, а теперь я буквально кожей ощущаю острые уколы вины? Стыда? Что это? Возможно, все вместе. Это тоже ранит. Однако я и с этим готова справиться. Такое ощущение, что я заработала внутренний иммунитет или просто заморозку, как наркоз, так как чувствовать все то, что я чувствовала — невозможно. Стою к нему спиной и оборачиваться не собираюсь. Тугие темные тучи изрыгают мелкий, противный дождь. Он оставляет на стеклах почти сиротские капли, окрашивая и без того печальные события еще в более темный цвет. Холодно. На самом деле, наверное, нет, но мне холодно, и я посильнее сжимаю свои плечи, считая количество капель, а Мурат обходит свой стол и садится в высокое, кожаное кресло. В последний раз, когда мы были здесь наедине, он разбил мое сердце безжалостно и жестоко. Была бы я умнее, поняла бы, что и бескомпромиссней. Он сразу не оставил ни одной лазейки, а я… слишком сильно их хотела, чтобы придумать самой. Собственно, как и все остальное. Только предмет нашего разговора к моим выдумкам не имеет никакого отношения. Потому что это не иллюзия. Таков уродливый оскал моей реальности. — О чем ты хотела поговорить? — спрашивает тихо, осторожно. Неприятно вновь. Мне хочется заорать, чтобы он прекратил. Мурат думает, я снова начну дурить, да? Попытаюсь выкрутить наш секс, буду умолять его, позволить это сделать. Да я бы и рада, честно. Бороться за свою любовь — это не что-то постыдное. Как по мне, наоборот. Просто у меня не осталось больше сил, да и вся надежда тоже убита. Все кончено. Я смирилась. Меня сломали, я сама сломалась, потыкавшись, как слепой котенок, в поисках просвета, но его нет. И вот теперь пришло просто смирение. Все кончено. Откашливаюсь, потом поворачиваюсь и подхожу к столу, на который кладу белый лист А4. Мурат выгибает брови. Я бы хотела спрятать свой взгляд в ответ, ведь это бы означало, что во мне еще осталось хоть что-то, но я не прячу. Уже все равно. — Что это? — Прочитай. Устало вздыхаю, присаживаюсь в кресло напротив и начинаю выводить маленькие кружочки ногтем по тепло-коричневой обивке. Сабуров читает. Я испытываю какое-то научное, извращенное любопытство, жадно впитывая каждый миг его реакции на то, что он видит, и она… фееричная. Сначала Мурат спокоен. Ровно до того момента, пока не дойдет до главного — я понимаю, что дошел, когда он вскидывает брови и замирает. Потом резко встряхивает головой, цепляется за листок и возвращается к началу. Читает еще раз, уже более педантично. Потом в третий раз, что уже вызывает у меня насмешку. — Сколько ни изучай, ничего не изменится. Сабуров снова смотрит на меня. — Что это? — хрипло переспрашивает. Он знает. Просто не верит. Тоже обидно, но тоже терпимо. Жму плечами. — Забавно получилось, правда? Я так мечтала о ребенке все эти пять лет, а ничего не получалось. И тут… один раз и… |