Онлайн книга «Пуанта»
|
— Да. — Насколько много она тебе рассказала? — Папа, прекрати! — Артур, серьезно, это не наше дело! — Она рассказала, что ты ее спас. — А почему ее пришлось спасать? Это она сказала? О том, что ее убийство… Жестко шлепаю ладонями о стол и гневно смотрю на отца, так что всё вокруг застывает будто. Но недолго… ужин изначально не мог стать приятным, просто не судьба ему таким быть, но все стало только хуже, когда вдруг я слышу тихий голос Августа. — Мама, мне плохо… А дальше его жестко тошнит. И все — меня выключает. Начинается жесткая паника — у него температура! 38,5, я почти рыдаю. Его тошнит, он плачет, а меня колотит. На панике я ору на родителей, потом срываюсь на Максе, шлю отца в жопу и за врачом. Меня дико бесит, что они говорят: — Амелия, успокойся, это просто акклиматизация, все нормально. Нифига ненормально! У него высоченная температура, и мне страшно. По итогу папе ничего не остается, как только ехать в ночь за знакомым врачом. Макс тоже хотел с ним, но я вцепилась ему в руку мертвой хваткой и прошептала: — Пожалуйста, не уезжай. Если что-то случится… ты… останься со мной, мне страшно. И он остается. Макс; 31 Мы сидим вместе с Ирис на террасе. Она курит — я смотрю на арку, ведущую к комнатам. Артур уехал за врачом примерно сорок минут назад, недавно позвонил жене и сказал, что едет обратно и везет друга с собой. Я не особо паникую, но все равно дергаюсь — страшно это, когда твой ребенок болеет. Амелия вот вообще в ужасе. У нее так тряслись руки, что мне пришлось забрать коробку с лекарством и самому его развести — она ведь на грани истерики, чем и меня нервирует больше, но я терплю. Вижу, что ей действительно страшно, поэтому позволяю на меня наорать, не отвечаю. Сдерживаюсь. — С ним все правда нормально? — все таки спрашиваю у Ирис, и та слегка улыбается, кивает. — Не волнуйся, это правда акклиматизация так действует. С Амелией похожая история была. Мы когда улетали куда-то, каждый раз тоже самое — под ночь у нее температура и ее тошнит. Как по часам. Этот ответ меня достаточно успокаивает, чтобы я мог выдохнуть, уперев голову в основание ладоней. Потираю глаза. Мне правда теперь спокойней, Ирис явно понимает, о чем говорит, когда как я в этой области слеп, точно крот. Но Амелия так нервничает… — Почему она тогда так дергается? У нее чуть ли не истерика. — Амелия… — начинает ее мать, и я смотрю на нее, ожидая увидеть волнение, но вижу лишь легкую улыбку, с которой она смотрит на горизонт, пока не переводит внимание на меня, — Она… как бы сказать, просто слишком переживает. По поводу всего. Помню, когда она была беременна, если Август не шевелился час, уже начинала паниковать. Боялась, что что-то случится. — Но все было… нормально? — О да, конечно. У нее беременность проходила легко, даже токсикоза почти не было, а сами роды вышли быстрыми. Август очень сильный мальчик и очень хотел появится на свет. Я улыбаюсь. Мне приятно слышать такое о сыне, да и в принципе интересно. Она же мне так и не ответила… — Амелия боится, что не дотягивает. Тут же отвлекаюсь и хмурюсь слегка, глядя ей в глаза. — Не дотягивает до чего? — Не знаю. Придумала себе, видимо, в голове образ «идеальной матери», и теперь вечно дергается, что у нее не получается. Все же не бывает идеально, — усмехается она, бросая на меня хитрый взгляд, — По опыту говорю. У меня пятеро детей, и, черт возьми, если бы мне платили каждый раз, когда они во что-то вляпывались или чем-то бились, я была бы богаче тебя, дорогой мой. |