Онлайн книга «Довод для прощения»
|
Киваю слегка. — Что ж…неожиданно, но вполне понятно. — Что неожиданного и понятного, Станислав? — с вызовом спрашиваю, а его ухмылка только шире становится. — Ты не подходишь под типаж Довода, но ты очень красива. — Завязывай, Яровой, — цедит Ник, и он коротко смеется, кивает. — Я просто сказал. Жду в кабинете. Как и Влад, Стас разворачивается и идет по коридору, а я не выдерживаю и шепчу. — Козел он какой-то… — Совершенно точно, — усмехается Ник, а когда мы встречаемся взглядами, жмет плечами, — Но он лучший в своем деле. Если кто и сможет замять этот скандал, то это Стас. — Что тут уже можно сделать? Все всё знают. Вдруг звучит голос Алексея Витальевича. — Пока никто ничего не знает, Евгения. У них есть только догадки и обрывки, но от нас будет зависеть, как повернется история, и что все вокруг будут считать правдой. Пойдем и не волнуйся. Влад не даст тебя в обиду. Мне бы очень хотелось в это верить, но противная сучка в глубине души шипит: а то как же. Еву свою он скорее не даст в обиду… И мне приходится приложить максимум усилий, чтобы это не произнести в слух, хотя, кажется, все написано у меня на лбу. Черт… * * * Обстановка в кабинете, мягко говоря, не очень. Неприятная тишина облепляет со всех сторон, как вражеский кокон, давит. Мы ждем. Стас позвонил «своему человеку», мы ждем новостей, чтобы понимать на какой стадии «звездеца» болтаемся. И это дико сложно. Папа щурится и не таится, разглядывает Влада и, наверно, мысленно делит его по частям, которые удобней будет скармливать псам. Влад смотрит в пол, сложив руки в замок. Я все еще не представляю, что происходит в его голове, но дико волнуюсь и только о нем думаю. Никита стоит у окна. Он, как лицо относительно «незаинтересованное», скорее всего, вообще жалеет, что у него такие друзья дебильные. Санта Барбара на выезде, чему удивляться, собственно? Алексей Витальевич потирает подлокотники своего стула. Ева злится. Только Стас, по ходу дела, получает колоссальное удовольствие от происходящего. Он грызет какие-то леденцы, переводит внимательный взгляд с одного участвующего на другого, лыбится. По мне, так выпрашивает на орехи, но я молчу. Мне страшно. Я не знаю, что делать, растеряна, и не имею ни малейшего понятия, как можно исправить дерьмо, в которое я угодила. Мысленно представляю мерзкие заголовки: «Малолетняя любовница родила ребенка от будущей надежды России!» «Любовница Владислава Довода учится на переводчика, и кто же этому поспособствовал?! Неужели пахнет крупным, коррупционным скандалом?» «Бедная жена Ева Довод рассказывает обо всех душераздирающих подробностях своей жизни в тени малолетней разлучницы…» Ну и далее по списку. Веду плечами. В этот момент чувствую прожигающий взгляд Евы и прекрасно понимаю одно: показала слабость? Радуйся. Теперь она от тебя не отцепится. Очевидно, что нет. Ева все еще жаждет сатисфакции, поэтому издает едкий смешок и тянет. — А где же мать нашей главной героини, а? Неужели ей стыдно посмотреть, кем стала ее дочь? Это больно. Я вся сжимаюсь, но сразу ощущаю, как папа становится куском льда. А это уже плохо… — Что вы так смотрите?! — усмехается снова, — Не смогли воспитать свою шлюху… БДЫЩ! Жесткий, сильный удар обрывает фразу на середине, а Алексей Витальевич подается вперед. |