Книга Довод для прощения, страница 86 – Ария Тес

— Котик, тебе волосы не мешают? — тихо спрашиваю — снова ноль реакции.

Они у него не до пятой точки, конечно, но закрывают ушки и стоят наверх, как целая копна. Константин у нас стричься не любит, да и я не хочу, если честно. Он такой очаровательный, что это кажется преступлением, но нередко для удобства, я завязываю их в хвостик на макушке, как у крутых, австралийских серферов.

Сейчас делаю тоже самое. Сажусь на пятки позади него, резинку подцепляю губами и аккуратно собираю волосы — ноль реакции. Котенок изучает колеса, хмурится, дует губки, я тоже рассеяна немного.

Мало того, что мне некомфортно в этом доме, хотя ко мне и относятся вроде как вполне нормально, так еще и…

Чувствую на себе взгляд и резко поднимаю его на Влада. Он также стремительно уходит в сторону — в груди сразу толкает.

М-да…может и не стоило говорить?…

Пару часов назад

Влад плавно наносит пушистую пену мне на плечи, я делаю тоже самое, но глаза то и дело отправляются к его татуировке. Почему снежинки?

— Что?

Ой, кажется, я спросила в слух? Немного краснею, мотаю головой, но он останавливается и заставляет посмотреть себе в глаза с легкой улыбкой.

— С каких удивительных пор ты начала тушеваться, малышка? Повтори.

Очень хочется его укусить, но я усмехаюсь.

— Очень смешно. Кажется, твое остроумие все еще при тебе. Жаль…

Влад еле слышно повторяет мой смешок.

— Не юли.

— Почему ты набил снежинки на шрамы?

Немного медлит. Вижу, что в глазах его пробегает что-то странное. Злость? Негодование? Стена? Наверно, зря я спросила все-таки…

Прикусываю губу и ответа не жду. Вместо того набираю воду в ладошки и ласково смываю с него гель, но вдруг слышу тихое.

— Мне сон приснился.

— Какой? — тут же поддерживаю разговор, он жмет плечами.

— Неважно. Просто приснился сон.

— И кто еще тушуется?

— Вряд ли тебе будет приятно слышать.

— Рискни.

Я улыбаюсь, но как только слышу его ответ — улыбка моя превращается в маску.

— Сон связан с нашими каникулами с Евой.

Пиз-дец.

В грудь как будто вбили кол, словно я вампир, а не тупая, любопытная девчонка. Твою мать! Надо запомнить, что он то ни хрена не помнит, поэтому вполне вероятно еще не раз огорошит меня таким вот признанием. От которых лучше держаться в стороне, особенно если реагируешь так тупо:

— Понятно, — отвечаю слишком быстро, рвано и зло, и в душевой повисает неприятное напряжение.

Наверно, мне стоит спросить о ней, да? Что он к ней чувствует? Что думает? Что будет? Почему он вообще здесь?! В смысле со мной в душе, а не утешают свою породистую кошку?! Но я не могу.

Страшно.

Я не уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос. Наверно, у него каша в голове, и он ничего не понимает…тут явно потребуется целый Эверест терпения. И еще немного.

— Прости… — звучит тихое наконец, но я выдавливаю улыбку и дергаю плечом.

— Все нормально, я сама спросила.

Потому что наивно надеялась, что эта татуировка связана со мной. Дура! Он же тебя даже не помнит…

— А я могу тоже спросить?

Поднимаю глаза.

— Конечно.

— Мне все вокруг врут, — зачем-то говорит, вглядывается еще мне в глаза странно долго, так что я непонимающе хмурюсь.

— Эм…это твой…вопрос?

— Нет. Констатация факта. Все вокруг мне врут, будто боятся, что правда меня уничтожит.

— Хор…хорошо?

Все еще не понимаю, и он слегка улыбается.