Онлайн книга «Мама знает лучше»
|
Стопари. Сильнее сжимаю кулаки. Это больно — я вонзаюсь ногтями в мягкую кожу ладоней до рези, но только так мне удается держаться. Боль отрезвляет. Она всегда тебя отрезвляет. Дыши, Аури. Не смей ей проигрывать — Ды. Ши. Делаю глубокий вдох, потом перевожу взгляд на Алинку и криво усмехаюсь. — Ты меня знаешь всю жизнь, Лина. Я бы никогда не сделала Сэму больно намеренно. Лина молчит. Она смотрит мне в глаза пристально, а я отвечаю максимально открыто. Ну же. Ты же знаешь. Я никогда бы не причинила вреда Сэму намеренно. Если так вышло, то мне жаль, но это точно не мой выбор. Только не с ним. И не с тобой тоже. Да, мы были не так близки, но ты — часть моей семьи. Моя бабуля считала тебя внучкой, а я — сестрой. Брось. Ты же знаешь… — Алиночка, — будто предчувствуя ответ малышки, в разговор снова вступает Антонина Алексеевна, — Ты же понимаешь: у нас лучшее оборудование и лучшие специалисты. Аурелия понятия не имеет, о чем она говорит, а только дает ложные надежды. Мы же пытаемся сделать так, как будет лучше для Семена… — Вы пытаетесь его убить! — резко отвечаю, она в ответ цыкает. — Что ты придумываешь? Мы, по-твоему, маньяки? Да. — Нет! Видишь, ты все еще ведешь себя неразумно, Аурелия. Обвиняешь нас непонятно в чем и делаешь это слишком агрессивно. Возможно, когда-то я поступила опрометчиво. Надо было помочь тебе, организовать психологическую помощь, и мне жаль, что после всего, что вскрылось, я поддалась эмоциям. Возможно, сейчас бы ты была более благоразумной, но…это явно не так. Прости. Но нам придется вызвать охрану… — Этого не будет. Кудахтанье перебивает стальной, сильный голос Григория, который моментально приковывает к себе внимание. Кажется, в палате стало холоднее, притом еще напряженней. Еще сложнее дышать. Мне бы было сложно дышать на месте этих людей, ну правда. Взгляд у Григория стал еще хуже, чем был тогда на набережной — абсолютно пугающий, твердый, тяжелый. Под его энергетикой, скорее всего, прогнулось бы любое оборудование: вот как он работал — сгибал все на своем пути, сносил, заставлял терять ориентиры. Поэтому ничего удивительного в том, что Антонина Алексеевна застыла, задержав дыхание, не было. Генералу сложно противостоять даже королеве. Очень сложно… Он достаточно долго давит ее взглядом, а потом переводит его на врача и говорит. — Я хочу видеть все бумаги по пациенту, которые у вас есть. Немедленно. — Про-про-простите, но…я…не…я… Смотреть на заикание белого халатика было достаточно забавно, но Григорий, кажется, совершенно не в настроении продолжать: он достает из внутреннего кармана пиджака корочку, открывает ее и показывает и доктору, и Антонине Алексеевне. Так уж вышло… Проходит долгие пару мгновений. Они жадно скользят по всему, что там внутри написано, но, наверно, скользили бы дальше, если бы им позволили. Они просто не знают, что ответить… И Григорию это надоедает быстро. Потуги, с которыми они пытаются что-то придумать… — Надеюсь, вы хорошо все прочитали и усвоили. Я его забираю. — Ты не посмеешь! — неожиданно взвизгивает Антонина Алексеевна, а я хмурюсь. Что-то в ее реакции кажется мне очень странным. Например, «ты». Откуда эта фамильярность? Но я не успеваю подумать. Григорий хмыкает. Этот человек имеет статус важного свидетеля, и я его забираю. Через сорок минут сюда прилетит вертолет, который перевезет Семена Дмитриевича в Москву, где его здоровьем будет заниматься совсем другие врачи. Хотите оспорить мое решение? Вперед. Пишите жалобы, обращайтесь в высшие инстанции. |