Онлайн книга «Мама знает лучше»
|
Клыков. У меня они всегда были, просто сейчас острее стали, опасней. А у нее их не было никогда и никогда не будет, что бы с ней ни случилось. Она просто сломается, как тонкая хворостинка на ветру, и это вот-вот случится. Я чувствую. Поэтому Григория не жду. Гордо расправляю плечи и ускоряю шаг до палаты. Боюсь ли я? Немного. Признаться будет честно, это так. Я боюсь столкнуться лицом к лицу с этим монстром, но с другой стороны…во мне действительно больше нет той наивности и веры в прекрасное. Я знаю. Люди — мрази, а близкие — еще хуже. Всегда нужно быть аккуратной. И если ты тоже не хочешь сломаться как колосок осоки, прекращай, мать твою, бояться темноты и монстров, которые в ней прячутся. Стань более страшным монстром — это единственный способ выжить. Это я и собираюсь сделать. Захожу в палату и хмыкаю. — Какой консилиум собрал один такой простой случай… Врач поворачивается на меня сразу, как и Алина, переводит свой взгляд. В нем больше нет злости, лишь отчаянная надежда на помощь — и я помогу. Не переживай. Не надо, маленькая. Все будет замечательно. Что, конечно, не касается Антонины Алексеевны. Как только она слышит мой голос, ее сразу буквально передергивает. Кажется, сейчас она от «замечательно» очень и очень далеко — прекрасно. На меня не оборачивается, напрягается, злится. Я тоже это понимаю сразу, ведь очень хорошо знаю эту женщину. Уже после того, как я сбежала из этого города, отбросила розовые сопли в сторону, все кардинально изменилось. Я стала видеть лучше и больше понимать, поэтому теперь, после долгого, кропотливого анализа всего того времени, что я провела «в их семье», я знаю ее. Каждую реакцию, каждое движение, которое говорит о ее душевном состоянии. Я знаю все. А ты больше не знаешь ничего — и это прекрасно. Усмехаюсь и медленно пересекаю палату, чтобы встать рядом с Алиной. Врач берет себя в руки первым и хмурится. — Вы…кажется, вы та самая девушка, которая доставила моего пациента в больницу? Я ему не отвечаю. Не считаю нужным. Он — ручной пес Антонины Алексеевны, который уже понимает, кто я. И она. Понимает. Когда я заглядываю в ее лицо — это очевидно. Глаза блестят, из ушей буквально пар валит. Злишься? Что я осмелилась вернуться? Злись. Привыкай. Скоро это будет твоим перманентным состоянием. А пока…я нарочито вежливо улыбаюсь, становлюсь рядом с Алиной и смотрю точно на нее. Не боюсь! Хоть ты тресни — я тебя не боюсь! Во мне только крепнет это дичайшее желание уничтожить тебя нахрен. Сровнять с землей. И в нее же отправить, как ты, сука! Отправила мою бабушку. Ты пожалеешь…! Но пока тебе об этом не нужно знать, поэтому… — Здравствуйте, Антонина Алексеевна. Столько лет, а вы становитесь все… Кхм, какое бы слово подобрать? Ледянее? Стальные? Седее? Старее? Все они кажутся слишком очевидными моему отношению, но с другой стороны. Разве его нужно скрывать? Напротив. Пусть видит во мне неразумного, слабого ребенка, который не может совладать со своими эмоциями. — …Старше, — она хмыкает, будто я попала в точку, а я внутри себя кайфую — еще как попала, — Время не щадит даже королеву, да? — Ау-ре-лия… — Во плоти. Что здесь происходит? — перевожу взгляд на врача, потом опускаю его на папку с какими-то документами, — Что это такое? |