Онлайн книга «Снова ты»
|
Каждый вечер мы скидываем друг другу музыку. Короткий плейлист или одну песню — это неважно. Ощущение того, что кто-то еще слушает то же самое, что и ты в данный момент…оно греет. Возможно, этот человек тоже безумно одинок, когда останавливается, ведь на одиночество нужно время. Я ощущаю его только в такие моменты. Когда нет работы, нет дедлайнов, нет моих подчиненных и журнала… Но оно всегда догоняет. Как правда. И как твое прошлое… Под тихую песню* я встаю, подхожу к своему окну и выглядываю на улицу, где уже нет ни одной души. Обнимаю себя за плечи и слабо улыбаюсь, когда кот запрыгивает на подоконник и издает свой фирменный «МИ-Я-У», больше похожий на призыв достать ножи и начать убивать! Тихо смеюсь, глажу по мохнатой спине и шепчу: — Может быть, это и ненормально…Может быть, я сама себя обманываю и бегу, но…по крайней мере, у Льва Толстого потрясающий, музыкальный вкус. Согласись? Кот не согласен, само собой, но с другой стороны, это и не печенка. Я треплю его за уши, а сама снова думаю о своем друге по переписке. Может быть, даже о том, кто знает меня гораздо лучше Франка...нет. Точно. Он знает меня гораздо лучше, чем Франк, и в этом заключается какая-то особая, жестокая ирония. Ну и черт с ней! Лев Толстой всегда знает и чувствует, что именно мне отправить, чтобы нарушить наш договор — рассказать чуть больше личного и сакрального, но без слов. Лишь мелодией…и этого почти достаточно. Я ведь тоже могу рассказать что-то личное, не произнося ни одного слова. Здесь уже пропадают все "почти", как и все аргументы: этого достаточно на сто процентов. Иногда ведь даже в самой большой крепости может стать невероятно тесно... *10,000 feet - Tom Francis «Теплота родных глаз» Лера На следующее утро ни о какой трагедии, само собой, я больше не думаю. Как только встает солнце, а мой будильник издает противные звуки — все отрубается моментально. Зато включается боевой режим Валерии. То есть, рабочий. Все утро я вишу на телефоне и очень стараюсь быть хорошим начальником. В смысле…мне всегда виделась, что когда я займу это место, то ни за что не повторю судьбу Светочки! Особенно когда она меня обижала своими фирменными шпильками в самое сердце. Я буквально слышу, как я злобно шушукаюсь в курилке со своими коллегами и выговариваю: — Ни за что такой не стану! Никогда! Нет! Нет! И еще раз НЕТ! На практике, разумеется, жизнь сама за тебя располагает, не задавая вопросов и не интересуясь твоим мнением. Ощутив на своей шкуре весь тот вес ответственности, начинаешь на мир иначе смотреть. Когда твоё имя и твоя репутация зависит от качества материала, который ты подаешь — тем более. Так что, как-то так. Я стала такой же начальницей, как моя «любимая» мадам Сатана. За это утро мое имя и репутацию попытались испортить ровно семь раз. Юбки, опечатки, не те фотографии, не тот вариант статьи, дебильные и неуместные комментарии — список нот в моей личной какофонии истерики можно перечислять еще долго. В итоге я орала, брызгала слюной и придумывала обидные клички и, ах да, кажется, даже поинтересовалась не роняла ли моих «коллег» мама в детстве. На французском это звучит странно, если честно. Красивый язык пытается нивелировать смысл, а они из-за своего менталитета еще и не врубаются в значение моего острого сарказма. Ну или предела сучьего бешенства — это с какой стороны посмотреть. Думаю, для них все вместе и сразу. |