Онлайн книга «Снова ты»
|
Измайлов не изменился и стал будто бы одновременно совсем другим человеком. Я его одновременно знаю, но вместе с тем совсем нет; это в моменте так, само собой. Потом, когда я приду в себя, я буду думать по-другому, но сейчас…может быть, эта тьма ночная скрывают его тьму? И я не вижу ничего, кроме чего-то нового, неведомого ранее… Ветер качает деревья. Самые настоящие пальмы, ходящие вокруг ходуном; и знаете? Это выглядит почти иронично, потому что мир вокруг смазался и заблюрился, но он так четко отражает то, что сейчас происходит в моей голове. Я не могу перестать на него смотреть. Нас разделяет расстояние. Довольно-таки большое, если честно, ведь это точно не расстояние вытянутой руки. Мы стоим на разных балконах. Но рядом. Логика подсказывает на подсознательном уровне, что его комната — сейчас будет смешно, ха! — соседняя после моей. Замечательно, да? Если судьба есть, она, само собой, та еще сука… Резко отворачиваюсь. Меня шпарит. Как на солнце смотреть без защиты — это сложно, это больно и это абсолютно точно опасно. Нельзя. Рома тихо улыбается… — Ты стала еще красивее, чем была. Не думал, что это возможно, а… Вот же…сука! Как он смеет?! Моментально отращиваю все свои шипы, смотрю на него и рычу: — Рот свой закрой! Немедленно. Он замолкает. Здесь по-прежнему темно, только луна свои лучи на нас направляет, как прожекторы, но! В таком свете хрен, что разглядишь. Конечно, при условии, что ты не хочешь этого видеть… Видимо, я хочу. Потом себя поругаю, но замечаю, как его взгляд тяжелеет, однако…в нем по-прежнему есть жадность, с которой он смотрит на меня. Как разглядывает, как дышит через раз, словно…боится? Если бы я не знала его, я бы так и подумала: он боится, и это льстит. Любой женщине польстил бы такой взгляд: словно мужчина с безумным упорством заставляет свои глаза не моргать, потому что боится, что ты исчезнешь. Как предрассветный туман. Или как призрак… — Прости, - роняет тихо. Я снова отворачиваюсь. Это пытка. Мысли — это пытка; ведь я не верю им, а даже если бы хотела поверить — если бы хотя бы хотела! Я не хочу! — потом это будет неизбежно больно, как в первый раз…когда ты думаешь, что у тебя есть свой мир, когда ты вкладываешь в него, когда ты в нем живешь, а потом, оказывается…все это было лишь в твоем воспаленном мозгу. Глупая Лера… Прикрываю глаза. Посильнее сжимаю ворот своего махрового халата, словно мне холодно; мне не холодно. Само собой. Я только изнутри мерзну уже который год. Из-за него. И знаю, что это не исправит никакая теплая одежда, хоть в сто шуб запендюрься. Дурость… Разумеется, это все бред. Такой бред! Реагировать так на человека, который с тобой обошелся когда-то хуже, чем с самым своим ужасным врагом. Уверена, если я выйду в сеть и запилю какой-нибудь дикий пост с подробностями нашей истории, мне у виска покрутят. Скажут, наверно: девочка, тебе дорога прямая к психологу. А лучше, моя милая, к психиатру сходи. Это ведь клиника, понимаешь? Что ты носишь в своей душе? К кому? К нему, что ли?! Забыла?! Напомнить?! Что он с тобой, как он с тобой! Сволочь такая. Нет, я не забыла. И вы не поверите, я бы у психолога, только, как вы можете заметить, не помогло. Меня трясет изнутри, я злюсь — на него, на себя! Нет, больше на себя. Но, знаете что еще? Что я чувствую? Отчего на мне крест смело можно поставить. Только никому не говорите, потому что в таком признаться сложно — мое сердце дрожит. Там, под глухой обороной, под тысячами пластов боли, моей брони из нее, родимой, и из злости жгучей — оно дрожит, ведь оно…радо. |