Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
И я знаю. Знаю-знаю-знаю. Тащусь из-за нее, как гребаная черепаха, но… — Можно помедленнее?! — шипит она. Мелкая подает голос. — Она так рычит прикольно… Сердце сжимается. Я против воли бросаю взгляд в зеркало заднего вида, сталкиваюсь им с… ребенком. Алисой. Скажи это. Не собираюсь я это говорить, блядь! Резко увожу руль вправо, на съезд. На заправку. У меня почти полный бак, но, сука! Клянусь! Я не выдержу ни минуты больше… рядом с ними обеими. Сердце сильнее сжимается в груди, я торможу рядом со входом и бросаю: — Я сейчас. Выхожу. Сразу мимо касс, сразу в туалет. Вода. Ледяная, кусачая. На лицо. А лучше бы сразу в сердце! Лишь бы не чувствовать, лишь бы не помнить ни хрена! Воспоминания мои сейчас — это мотыга прямо! Она безжалостно вспахивает мозг, перебирает внутренности, копает, роет, вытаскивает… Почему нельзя заморозить свою память? Почему нельзя сломать черенок? Просто забыть! Почему нельзя просто все забыть?! Я поднимаю глаза в свое отражение, а на дне их какой-то нездоровый огонек. Мне удавалось столько лет не открывать этот ящик Пандоры, ведь я знаю, что на его дне нет ничего. Там ничего не осталось! Ни одного шанса. Никакой надежды, тогда… почему? С рожи градом стекает вода. Пальцы сильнее сжимают кафель. Мне в какой-то момент кажется, что я вырву на хрен эту гребаную раковину с корнем! И сердце так тарабанит. Болью? Или радостью?.. Скажи ей. Просто скажи ей правду, господи! Хотя бы какую-то правду скажи! Что не собирался забирать у нее дочь. Никогда. Скажи, что это был обычный блеф. Просто скажи… и тебя немного отпустит. Пружину разожмет, но… Что-то нездоровое шепчет: Пошла она на хер! Ничего ей не говори. Пусть. Давай. Пусть покажет, что она там придумала, мелкая сучка! Ха! Хочет поиграть?! Пускай только повод нам даст. Пускай… Кажется, чердак совсем потек. Я выхожу из туалета через десять минут, когда удается хотя бы немного прикрыть ящик, откуда лезут все мои демоны, но тут… они снова вырываются с безумной силой душу мне рвать. На кассе стоят эти двое. Я резко замираю, потом прячусь. Я ПРЯЧУСЬ! И слушаю, смотрю за ними в отражение зеркала под потолком… как вор. — …А сколько это по сто, ма? — спрашивает мелкая, подняв глаза на нее. Улыбается… — Три. Мелкая хмурится, опускает глазища свои огромные в какую-то фиолетовую, плюшевую морду, копается. Я не дышу. Смотрю только на нее — и ни вздоха, ни выдоха. Ничего. Аж пальцы подрагивают… А ее такие мини-мини. Надеюсь, на мои непохожи. Надеюсь, они у нее, как у Мани… Сука… — Три по сто? Точно? — серьезно спрашивает, как взрослая! Она усмехается. — Клянусь. — Ой, чего так много?! Злится. Мелкая поднимает глаза на кассу, а там сок какой-то стоит и шоколадка. Или печенье. Что это? Хрен с ним… — Не-е… это дорого. Пойдем, мама, — берет ее по-хозяйски за руку и тащит на аркане к выходу, продолжая сетовать, — Ну и цены вообще! Еще бы пять по сто запросили! А я стою. Я в ахуе — и это очень слабо сказано. Сердце не бьется. Душа болит и ноет. На губах… улыбка. Алиска… Приятно. Ее имя приятно ложится, а еще приятнее греет, но что?! Что, блин?! Греет?! ты совсем долбанутый. Точно. Поехал, помаши ручкой. Закатываю глаза, отрываюсь от своего места, а потом… подхожу к кассе. — Этот сок и что там? За хрень. |