Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
— Спасибо. Учту, — цежу. Антон хмыкает, потом поворачивается к корзине с мячами и закидывает туда наш. — Снова злишься, а я ведь дело говорю. Целку только трахнешь — пиши пропало. Пойдет «любовь до гроба», «свадьба», «ой, а давай ребеночка заведем». Оно тебе надо? Вряд ли. От Манюшки потом своей ссаными тряпками не отмахаешься… — Мило. Тираду о жизни перебивает тихий, но тяжелый голос. Всей гурьбой резко поворачиваемся, хотя у меня внутри уже провал — я знаю, кому принадлежит этот голос. Маня стоит на входе в зал сложа руки на груди. В ее глазах — отвращение; и боль… Я опешил. Сказать ничего не могу! Слов вообще нет! Ничего нет! В башке тупой вакуум. Что она слышала? И какие выводы сделала? Я даже этого определить не могу. Я просто стою. Я просто ни хрена сделать не могу! Пока внутри меня раздирает от страха… — Я тебя обрадую, — ее голос ломается, но она сжимает себя сильнее руками и холодно, уже ровно продолжает дальше, — Лишу твою голову такой сложной задачи, как понять, как от меня «отмахаться». Все кончено, Тимур. Борисович. Вздрагиваю, как от удара током. Специально… Она меня специально по отчеству назвала. Специально, чтобы сделать больно — и у нее получилось. Это больно. Это ведь не просто имя мое, это прямой укол в самое больное место. В нашу связь с этим куском дерьма. Мелкая сучка… — Победа, да? И никакой свадьбы, никаких детей. Вообще ничего. Маня резко разворачивается и почти бегом драпает. Я стою. Все еще в шоке, разумеется, смотрю ей вслед, а внутри все на шипы. — Ну ты мудак, Тоха… — шепчет Саня. Это факт. — Да и хер с ней, пусть валит. Теперь он точно поедет, в Москве таких телок через одну и… Почти комедия, по правде говоря. Если он действительно думает, что я ее просто так отпущу. Что я смогу ее отпустить в принципе… Срываюсь с места. — Тимур, твою мать! Пускай валит! Крики растворяются в какофонии быстрого сердцебиения, нервов, похожих на оголенные провода и в злости… но это больше про боль. И про страх, что я ее потеряю… Сейчас Мда-а-а… если ты думаешь, что я поверил в твою кротость — ты совсем обезумела, дорогая. Мы едем в тишине уже около часа. Все, что она говорит — она говорит только ребенку. Нет, я не против. Пусть молчит, пусть делает вид, что она вся такая из себя «обиженная и оскобленная» — хер с тобой. Но! Ты если думаешь, что я действительно повелся, просто с ума сошла в этой глуши! Я помню тот день. Помню, как получил от нее по морде впервые, а потом помню, как она прыгнула на автобус до города перед самым закрытием дверей, а еще фак мне показала! Мелкая сучка. Я помню, как мне водила открывать отказался, с места тронулся и увез ее от меня. А еще я помню, как силой забрал у Тохи мопед и газанул следом. И как прощение просил, и как рассказал ей все, и… что потом случилось. Впервые. Твою мать! Резкое удушение приходит внезапно, но мне со всех сил сжимает горло. Ее запах. Он оживает. Призраком из прошлого начинает меня душить, смешивается с реальностью, усиливается и давит на сердце. Все внутри на кулак наматывает! Тянусь к окну, но вовремя останавливаюсь. Мелкая. Еще простудится… и не то чтобы мне дело было… но оно есть. Блядь! Сильнее сжимаю руль, не замечаю, как прибавляю скорость. Она бросает взгляд на спидометр, ощущаю укор осуждения, мол, че разогнался?! Охренел?! Тут ребенок! |