Онлайн книга «Бывшие. Любовь, удар, нокаут»
|
Собственно, все. Я разворачиваюсь и уношу свое сокровище подальше отсюда. Она молчит. Да и я, собственно, тоже. Ну… недолго. — Какого хера ты здесь делала?! — рычу еле слышно. Нельзя орать. Только не сейчас — но я дико-дико злюсь! На нее! Хотя, наверно, нет. Мне просто страшно… а когда мне страшно — я всегда злюсь. Потому что бояться нельзя. Страх убивает. Но Маня-то этого не знает… Мгновение молчит, а потом вдруг начинает истерично болтать ногами. Приходится ее отпустить. — Ты что? Дура? — оборачиваюсь, дергаю головой. А там меня встречает… охренеть, конечно. Вот это огонь! Ее глаза буквально пылают, и я чую: хана тебе, приятель. Ха-на. Мне ведь не страшно и не было бы страшно, даже если она не уступала бы мне в размерах. Я хочу в этот огонь. Я готов в нем сгореть дотла… — Как ты смеешь так со мной разговаривать?! — Маня наступает. Она тычет мне пальцев в грудь, откидывает волосы. Грязная вся. Взвинченная. Острая… и такая красивая. Но надломленная… — Ты не можешь! Не имеешь права! Я не виновата, ясно?! Не виновата, что у мужиков с башкой проблемы! Что они все решают через силу и не умеют разговаривать! Не виновата! я не… Дал маху. Я совсем не то имел в виду, но с женщинами часто так. Они не всегда понимают тебя правильно — либо я дебил. Не умею изъясняться. Черт… Маша начинает пропадать. Истерика вот-вот грянет, я это по ее глазам в слезах чувствую, по ее вибрациям, поэтому… делаю только то, что знаю. Ведь когда-то я сам был на ее месте, и мне бы хотелось именно так: чтобы меня просто крепко обняли. Тяну ее за шорты, вбиваю в свое тело и крепко-крепко обнимаю. Она начинает биться в моих руках, как голубка, хотя удары мелких кулачков похожи на стальные молоточки. Ух, Маня! И с виду ведь хрупкий, нежный цветок, да имеет он острейшие шипы! Силу. Я этого в женщинах тоже никогда не встречал… до нее. О нет… никто не был сильнее ее по духу… Ее хватает ненадолго. Десять минут избиения, и наконец-то Маня затихает. Я все это время стойко сношу — мне то что? Плевать. Лучше я, чем она. Да и ей это сейчас нужно… Теплю. Больно, на самом деле, пиздец, но я терплю. А когда она затихает, только всхлипывает, оставляя на моей футболке влажные от слез разводы, я шепчу. — Я не хотел тебя обвинить. Прости. Не то ляпнул, но я не знаю, как правильно. Прости, пожалуйста… — Ты меня обнимаешь. — Тебе это сейчас нужно. — Откуда ты знаешь? Вздыхаю. Ладно. Она сейчас чувствует себя уязвимой до ужаса, а я? Мне не хочется рассказывать о своей травме, но я чувствую, что так будет правильно. Уравняет нас… хотя бы немного сблизит. — Мой отец сильно избивал мою мать и меня. Маня в моих руках вздрагивает. Я жмурюсь и еще тише продолжаю: — Когда я был мелким, мне бы хотелось, чтобы меня кто-то обнял. Когда было очень-очень страшно… — Ты… почему рассказываешь это? Мне? — Чувствую, что так будет правильно. И что я могу тебе доверять. Маня молчит. Не знаю, что это значит, но когда она ерзает в моих руках — я сразу отпускаю. Теперь, когда можно, не хочу, чтобы она видела во мне угрозу. Мы встречаемся взглядами. Она мнется, выкручивая свои пальцы, шмыгает носом. На ее ресничках застыли капельки слез, похожие на маленькие бриллианты… Я ненавижу женские слезы. Думаю, ясно почему, но она… господи, она даже сейчас самая красивая из всех самых красивых… |