Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 120 – Ария Тес

— Но я думал, что ей тоже. Что я могу дать ребенку?

— Господи… — только не этот бред.

Опускаю руки на гладкую поверхность, поднимаю глаза и устало вздыхаю еще раз.

— То есть, твой продюсер был прав? Ты боишься ее? Ребенка? Что за бред?

Тимур морщится на миг, потом прищуривается резко.

— Когда он это сказал?

— Это важно в контексте нашего разговора?

Снова морщится; ему что-то не нравится, но сейчас, судя по всему, не время выяснять, что именно. Аксаков складывает руки на груди.

— Дело не в том, что она ребенок. Дело в том, что она мой ребенок.

— Поэтому ее нужно отталкивать и игнорировать? — искренне недоумеваю, — В чем логика?

Помедлив, Тимур облизывает губы и тихо, хрипло произносит.

— В том, что я своего отца ненавидел. Кажется, даже вспомнить не смогу ни одного момента, когда я его любил. Лучшее время для меня — его отсутствие. Самое лучшее? Когда его закрывали за дебош. Или когда он сдох.

— Но ты не твой отец!

Повышаю голос. Меня начинает накалять — его тоже. Глаза вспыхивает, губы разрезает колкая ухмылка.

— Помнится, ты говорила иначе.

Пошел ты!

— Ты знаешь, что я несерьезно! — выпаливаю в запале, — Я хотела сделать тебе больно! Потому что ты это заслужил! Ты повел себя тогда, как гандон, и сейчас тоже сделал не лучше! Ты…

Спокойно.

Закрываю глаза, надуваю щеки.

Тише. Ты же взрослая, помнишь? Помнишь, твою мать?! Угомонись! Ни к чему рассказывать ему свои обиды, тем более что они не являются ни для кого секретом.

Остынь… серьезно, прекрати. Зачем?..он не оценит. Тем более, это снова приведет тебя в бездну: выяснять мертвые отношения? Да, они живы для тебя, но для него-то нет! В отличие от твоей тупой головы, он свою освободил и пошел дальше… так что, прекращай. Оставь хотя бы весь свой сердечный бред втайне.

Снова беру тарелку и бормочу под нос:

— Неважно. Она к тебе тянется, это факт. В твоих руках, как сложатся ваши отношения. Ты можешь стать нормальным в ее глазах, опорой и важным человеком, или ненавистной фигурой, чье отсутствие она будет отмечать, как праздник. А теперь, если тебя не затруднит, покинь помещение.

— Выгоняешь меня из собственной квартиры?

Щелкаю языком. Глаза не поднимаю — ни за что! Если остался хотя бы один процент на то, что он тоже что-то там не забыл, прочитает все в моих глазах. Как я прочитала… ведь когда-то мы так умели.

Чувствовать друг друга слишком хорошо… как самих себя.

— Ты сам предложил, и я считаю, что это хороший выход. Боишься? Не готов снова? Иди. К Лиде, или куда ты там прячешься? Я тебя умолять и удерживать не буду. Спасибо, что поборол свой страх сегодня, но…

Горячие пальцы касаются моего подбородка. Я вздрагиваю, неосознанно подаюсь назад. Дальше. От опасности… как можно дальше! На чистом подсознании.

Его прикосновения — яд. И он сам для меня яд. Я себя не контролирую, мы же уже это усвоили. Подумать только! Чуть не отдалась ему на капоте машины посреди трассы, ну серьезно! Где был твой мозг?! Психопатка…

Так что нет. Дальше-дальше-дальше. Он для тебя — яд для мозгов и здравого смысла. Ты от него зависишь. До сих пор на нем сидишь, как на героине. Даже Эдвард Каллен по сравнению с тобой более адекватный со своей тупой Беллой, чем ты с этим прокля́тым мужиком, но…

Пальцы предугадали меня, рассекретили. Схватили сильнее и заставили поднять голову.