Книга Прости меня, Вероника!, страница 126 – Евгения Султанова-Ус

— Дом замечательный!

— Тебе не холодно? Я могу прибавить отопление. Это внизу.

— Где именно?

— В кухне. Там дверь в подвал.

— Мм, очень интересно.

— Ох, Ника! У тебя глаза загорелись! – смеётся Марк. – Но у меня здесь нет ни винного погреба, ни тайных дверей.

Смотрит на меня лукаво. Неужели врёт?

Мы снова идём в гостиную. Я сажусь на диван.

— Если хочешь, можем камин разжечь.

Блин, ну, конечно, я хочу.

— Хочу!

— Тогда побудь здесь. Я принесу дрова.

— А где они?

— Любопытная!

Так это ясно!

— На заднем дворе. Я скоро.

Марк выходит. Я ещё раз осматриваю комнату. Мне безумно нравится этот дом. Я очень хотела бы в нём жить. Но сначала Марку нужно выполнить моё условие. Я не буду отступать, в каком бы восторге я ни была от его прекрасного дома.

Поднимаюсь с дивана и сажусь в кресло у камина. На каминной полке замечаю фотографию в рамке. Встаю. Беру её. На фото изображён маленький темноволосый мальчик, лет трёх, может и меньше. Он на руках у высокого красивого мужчины в клетчатой рубашке и широких штанах. Они оба улыбаются, смотря в объектив.

Марк и его отец. Моё сердце сжимается. Они такие счастливые на этом фото. Сколько прошло времени со дня съёмки, когда Николай Романович ушёл из семьи?

Кто ж знает. Но точно времени прошло немного.

— Ника, – зовёт меня Марк, и ставлю фото обратно.

— Я тут.

Он стоит с охапкой дров. Подходит и разжигает камин.

— Всё нормально?

— Ага.

Пытаюсь скрыть грусть. Но выходит, видимо, плохо. Марк смотрит на меня внимательно так.

— Ты грустна.

Его взгляд падает на каминную полку.

— Ты из-за этого? – кивает на фото.

Пожимаю плечами.

— Брось, это было давно. Я даже не помню тот день.

Иду к дивану. Сажусь.

— Иди ко мне, давай, – зову его. Он подходит и опускается рядом. – Расскажешь мне о своём детстве?

Марк обнимает меня. Мы устраиваемся на диване удобней. Я ощущаю его тепло и мне так спокойно.

Поленья трещат в камине, вокруг сплошной уют. И я счастлив быть рядом с любимым.

— Да, – отвечает мне Марк. И я вся внимание!

— Что ты хочешь знать о моём детстве? – Cпрашивает Марк. Я не вижу его лица, сижу к нему спиной.

— Расскажи, как вы с матерью жили после ухода твоего отца, – осторожно прошу.

Он молчит минуту, а потом говорит:

— Мы какое время-то жили здесь, я уже говорил тебе. Но потом мама собрала наши вещи, и мы уехали из этого дома. – Марк накручивает на палец прядь моих волос, а я внимаю каждому его слову. – Поселились в её квартире. Там она живёт и сейчас. Сначала я ничего не понимал. Всё время спрашивал, где папа. На что она просто молчала. Я плохо помню, но мама говорила, что отец сначала приезжал ко мне. Позже перестал.

Время шло, я рос. Пошёл в школу. Там меня стали звать безотцовщиной, постоянно дразнили, насмехались. Меня это бесило. Дети жестоки. Я лез в драку. Приходил домой с синяками. Маме говорил, что просто упал и ударился. Мама любила меня и переживала. Знаешь, я был хилым и слабым ребёнком. Часто болел. Был худой, как спичка. Давал сдачи только, когда мной овладевала настоящая злость. Это бывало…

Марк вдруг замолкает. Думает о чём-то. Я тоже молчу. Вдруг, если я стану жалеть и сочувствовать, он опять закроется? Нет уж! Я ведь так долго ждала, чтобы он мне рассказал о своей жизни!

— Когда мне было девять, в нашем доме стал появляться мужчина. Он не жил с нами, но приходил иногда, – Марк усмехается. – Видимо, маме нужен был мужчина.