Книга В договор не входит, страница 65 – Лина Ласс

— Так тихо, – подала я голос, когда пауза затянулась.

— Я просил оставить нас вдвоём. Здесь только охрана, но они сюда не сунутся. Подумал, что нам нужно всё же прийти к какому-то соглашению.

— Оно уже существует, подписанное в двух экземплярах. Осталось только его соблюдать.

На мою подколку он отреагировал ухмылкой.

— Где ты был так долго?

— Успела соскучиться?

Такой простой вопрос, но он вызвал мимолётное волнение. Вновь увидев его спустя столько дней, я поняла, как ни странно, что и правда успела заскучать. Эккерт был прежним, закрытым, с толикой сарказма в голосе, но теперь меня это не пугало.

— На вилле довольно тоскливо, – я сделала глоток из бокала, – даже Марк может утомить своими разговорами.

— А твой брат?

Я напряглась.

— Что мой брат?

— Как он? Ты же звонишь ему.

— Отчего-то я думаю, ты прекрасно осведомлён обо всём, что происходит с моим братом.

Его потупленный взгляд был красноречивее слов.

— Извиняться не буду. Ты должна понимать, почему я так делаю.

— Я уже поняла, и готова принять тот факт, что ты держишь всё под контролем. Но, думаю, ты успел убедиться, что я заслужила немного доверия. Так где ты был?

— В Нью-Йорке, – немного помолчав ответил Максим. – Там находится штаб-квартира моей корпорации. Возникли кое-какие проблемы по запуску нового проекта. Я должен был проконтролировать весь процесс и не мог отвлекаться. Поэтому твоё присутствие не требовалось.

Я подавила в себе любопытство. Отвлекаться? Неужели я его отвлекаю?

— Но я спешил как мог.

— Успел соскучиться?

— Да, – я напряглась при этих словах, но Максим указал на кастрюлю. – По твоей стряпне.

— Вот как, – я проглотила разочарование, – Не устраивает, как готовит Лука?

Он покачал головой и словно погрузился в свои мысли.

— Просто… у тебя получилось прямо как в детстве.

— Это единственное, что я умею хорошо готовить, так что…

— Мама любила их готовить. Прямо как у неё.

Я замерла, вглядываясь в его лицо. Глаза Эккерта были опущены и буравили пустую тарелку. Что-то похожее на сожаление промелькнуло в них.

— Где она сейчас? – аккуратно спросила я, уже зная ответ.

— Умерла.

Молчание, липкое и довлеющее, повисло между нами. Кажется, я затронула тему, которой лучше было не касаться, но пути назад уже не было.

— Мне жаль, – произнесла я чуть слышно. – Давно её не стало?

Глаза его тут же с подозрением сощурились и от грусти не осталось и следа.

— Мила, что ты делаешь? – он подался ко мне.

— Веду светскую беседу.

— Ты расспрашиваешь меня о личном.

— Я думала разговор за ужином это подразумевает. Мы с тобой не совсем в равных позициях. Ты знаешь обо мне почти всё. Я же знаю только твоё имя.

«И то, что ты не приемлешь поцелуев», – пронеслось в голове.

— Неправда, – он покачал головой. – Я тоже многого о тебе не знаю.

Я удивлённо подняла брови.

— Например?

— Ты всегда ходишь в чёрном.

— А ты в заношенной футболке.

— И я объяснил почему. Но это не касается цветов. Так отчего всегда чёрный, Мила?

Я пожала плечами.

— Так практичней. Да и после… после смерти родителей это было неуместным.

Я почувствовала предательский комок в горле.

— Но ведь прошло четыре года.

— Не имеет значение, сколько прошло лет. Нам также больно, как и тогда.

Взгляд Эккерта потух, и он едва заметно кивнул. Знал, каково мне. Видимо, мать для него много значила, и как давно бы она его не покинула, он не мог до конца смириться с потерей. Точно как и я. Его рука, лежащая на столе, была так близко от моей. Бронзовые от загара пальцы, чуть красные на костяшках, немного подрагивали, и желание взять его ладонь в свою было так велико, что я с трудом сдерживалась. Утешить, почувствовать рядом кого-то пусть не близкого, но такого же безутешного в своей потере, просто прикоснуться…