Книга В договор не входит, страница 62 – Лина Ласс

— У вас с ним что-то…

— Нет-нет-нет, – он поспешил успокоить меня, поняв, как прозвучала фраза, – молодые и рыжие не в моём вкусе. Представляю, что вы подумали. – Он рассмеялся, сделав очередной глоток совиньон блан. – Я в жизни уже прошёл тот рубеж, когда больше не хочется тратить силы на того, в ком не уверен. А сейчас я чувствую себя на своем месте и знаю, что приношу пользу.

— Даже просто приглядывая за мной?

— Особенно приглядывая за вами.

Более на личные темы он не говорил, как я ни старалась его расспросить, хотя мне было жутко интересно узнать, что было в его прошлом схожего с моим, раз он заикался об эскорте при нашей первой встрече. Пытаясь унять моё любопытство, он всучил мне мой же телефон, чтобы я могла поговорить с братом, и это подействовало. Мы проговорили с Пашей почти час. Я наконец переслала ему наспех сделанные ещё в Риме фотографии меня на фоне города, и выслушала подробный отчёт о его школьных успехах и сборах в санаторий. Уже в следующий раз он присылал фотографии с Финского залива. Я не видела брата чуть больше месяца, но мне показалось, что он очень вырос. Волосы отросли, а лицо приобрело чуть более мужественные черты. Сам того не ведая, он так спешил повзрослеть. А мне так хотелось быть рядом, наблюдать и поддерживать. Ещё двадцать одна неделя, чуть меньше пяти месяцев. Я получу своё, оставлю позади эти полгода и забуду навсегда, что в моей жизни был Эккерт. Как там сказал Марк? Моё место займёт другая. А Максим, я была уверена, так же быстро забудется в её объятиях. Ведь все мы похожи – высокие, стройные брюнетки.

Но стоило мне только подумать о нём, как тело словно пронзило молнией.

Я раз за разом прокручивала в голове последнюю обронённую фразу Максима – «Такие глаза невозможно забыть». Я много раз получала комплименты именно этой части своего лица – огромных, синих, цвета сапфира. Манцевич был прав – это глаза матери, правда, её были чуть светлее, мои же были тёмными и глубокими. Но отчего-то именно слова Эккерта не давали мне покоя. Неужели всё дело было только в этом? Увидел меня один раз и… что? Потерял покой? Я повела себя с ним крайне некрасиво, если не сказать отвратительно, накричала и нагрубила. Другой бы бежал от такой ненормальной, а он предложил мне сделку. Нет, не верю.

Странно…

Без хозяина дом будто опустел. Здесь по-прежнему сновал персонал, но в отсутствии Максима я словно исполняла функцию мебели, декоративного украшения, и чувствовала себя нахлебницей. Мне его будто не хватало. Но не в том смысле, что я скучала за ним. Едва ли мы провели наедине больше нескольких часов, но меня не покидало чувство, что мной пренебрегают. От этой мысли, как бы абсурдна она не казалась, было немного обидно.

Кажется, я начиталась романов и насмотрелась романтических мелодрам, где двое проводят время вместе, а мужчина старается покорить женщину дорогими подарками и впечатляющими поступками. В реальности я почти всё время проводила в одиночестве и ожидании. Не стоит забывать, для чего именно я нужна своему нанимателю. Не стоит забывать, для чего и он нужен мне.

Устав от безделья я вспомнила, что в кабинете полно книг. В том самом кабинете, где Максим испугал меня до полусмерти, замахнувшись кулаком. Ему не понравилось то, что я вторглась в его обитель, но сейчас его не было рядом, а я постараюсь сделать так, чтобы он даже не понял, что я была там и брала почитать. В комнате было темно из-за плотно занавешенных окон. Я прошмыгнула внутрь, включив свет. В глубине по-прежнему стояла кушетка, рядом музыкальный центр и коллекция винила. Я осмотрела пластинки – Радиохэд, Нирвана и ещё несколько рок-групп, которых я не знала. Дальше мои брови поползли вверх от удивления – Дебюсси, Бах… Я усмехнулась. Так вот значит, какую музыку предпочитает Эккерт – альтернативный рок и классика. Я перебирала руками конверты, представляя, как это делал бы он.