Книга В договор не входит, страница 60 – Лина Ласс

— Вчера я заметил его явный интерес к тебе. Он что-то предлагал? – его вопрос вывел меня из оцепенения.

— Поужинать с ним.

— И ты…

— Отказалась.

Похоже, его удовлетворил мой ответ, но он так и остался стоять в дверях, сложив на груди руки.

— Я не держу тебя под контролем. Просто… были случаи, когда люди злоупотребляли моим доверием и пытались воспользоваться некоторыми обстоятельствами.

— Кто-то пытался слить твои голые фотки в интернет?

Эккерт внезапно запрокинул голову, обнажив в улыбке зубы. Лёд треснул, и за ним я разглядела обычного мужчину. Но открытая эмоция схлынула так же внезапно, как и появилась.

— Если бы. Нет, это была некоторая информация, которую пытались использовать против меня и моего бизнеса, а ниточки вели к твоему новому знакомому.

— Думаешь, через меня он хочет подобраться к тебе?

Максим смерил меня долгим взглядом, будто решая, стоит ли мне доверять.

— Пару лет назад он пришёл ко мне с предложением о слиянии. Поначалу меня это заинтересовало, но ровно до того момента, как узнал, что у нас завёлся крот. Целью был один перспективный проект, касающийся сбора и хранения данных. Если бы он завладел этой информацией, её можно было продать за миллиарды и озолотиться. И я поспешил расторгнуть с ним всякие договорённости раньше, чем он понял, что прокололся. Он не особо расстроился, потому что я был не единственной его мишенью. Не получилось со мной, вышло кое с кем другим.

— Твоими конкурентами?

Максим покачал головой и шагнул в мою сторону.

— Нет, они работали даже не в той сфере, что и я. Видимо, ему было неважно, куда можно запустить свои руки, чтобы обогатиться. В любом случае Манцевич подмёл их под себя, завладел их разработками и продал Китаю. И это ещё раз подтвердило мою уверенность в том, что с русскими лучше не иметь дел.

Он шаг за шагом надвигался, оттесняя меня от двери, пока я не упёрлась в холодную стену.

— Но ведь ты сам из России, – непонятно откуда взявшийся мандраж сковал меня перед его высокой фигурой.

— Я немец. А потому более дотошный и подозрительный.

Он наклонился ближе. Я чувствовала его дыхание, ровное и спокойное, но глаза испытующе прожигали во мне дыру, что только усилило мою тревогу.

— Ты думаешь… думаешь, я с ним заодно? Но ведь ты сам нашёл меня… сам пришёл ко мне с предложением…

— Я не настолько глуп, что подпускать к себе человека, не проверив его досконально. Я знаю о тебе почти всё. О твоей семье, твоей жизни до трагедии и после. О том, почему ты бросила университет, хотя подавала блестящие надежды. И даже о твоей зависимости.

От этих слов мне стало не по себе и не потому, что это признание было неожиданным. Наоборот, я была уверена, что ему многое обо мне известно. Но то, каким холодным тоном Эккерт произнёс это, заставило потупить взгляд и вжаться ещё больше в стену. Я чувствовала, как с каждым брошенным словом кровь всё больше отливает от лица.

— И о том, что, потеряв всё, встала на путь исправления и несколько лет не употребляешь наркоту, но вот уже три года не можешь добиться опеки над братом. Ведь бывшим наркоманам неохотно дают опеку над детьми. Я понимаю, почему ты пошла на сделку со мной, но… – он легко прикоснулся к моему подбородку, заставив посмотреть в его глаза. Вопреки моим опасениям в них не было холодности. – Если хочешь добиться желаемого, не советую скрывать от меня что-либо.