Книга В договор не входит, страница 119 – Лина Ласс

— Ты бесподобна, – в его взгляде промелькнуло искреннее восхищение. Он подхватил меня под локоть и, чуть наклонившись, глубоко вдохнул воздух. – Приятный аромат. Мицуко, я угадал?

— Любимый парфюм моей мамы, – я потупила взгляд.

— Тебе подходит. Такой же интригующий и загадочный.

— Брось, никакой загадки во мне и в помине нет.

— Но вокруг тебя сплошные тайны.

Лёгкое поглаживание его пальцев заставило волоски на коже приподняться. Но почти сразу Даниэль отпустил меня, позволив зайти в зал первой.

Мягкий бронзовый свет лился из-под потолка на столики, покрытые белоснежными скатертями. Помещение наполняла приятная тихая музыка, и среди негромких разговором гостей иногда слышался смех. Аромат готовых блюд защекотал ноздри и рот наполнился слюной. Но я тут же позабыла о голоде, увидев в дальнем углу компанию, которую возглавляла Николь. Сейчас на ней был чёрный комбинезон без рукавов и многослойное колье. Рядом с ней сидела двое мужчин, оба в утончённых костюмах. Они что-то живо обсуждали, но завидев нас, Николь встала и первым делом обменялась с Даниэлем лёгкими поцелуями.

— А вот и наша Ева, – она подвела меня за талию к столику и представила своим друзьям. Мужчины вежливо привстали и по очереди поклонились. – Мила, это Жак Дюпре из дома Тома Форда и Франсуа Робер из Прада. Оба мои давние знакомые. Их модные дома будут спонсорами той самой октябрьской съёмки.

— Николь успела познакомить нас с вашими снимками, – Франсуа, плотный мужчина с небольшими залысинами, тщательно скрываемыми укладкой, пожал мне руку. – В жизни вы так же хороши, разве что оказались более приземлённой.

— Жак отметил, что то, как ты проявляешь эмоции на фотографии, говорит о большом жизненном опыте. Интересно, что в твоей жизни могло нанести такой отпечаток?

Николь, изогнув тонкую бровь, всматривалась в моё лицо. Конечно, она и в помине не собиралась меня провоцировать, но её вопрос застал врасплох. Идя на ужин в дорогой ресторан, я не могла представить, что придётся раскрываться более, чем мне того хотелось.

— А у кого из нас не было трагедий в жизни? – Даниэль опередил меня.

Под столом он нащупал мою руку и коротко сжал. Этот лёгкий жест вселил немного уверенности и позволил всё же ответить на вопрос.

— Даниэль прав. У каждого из нас есть своя трагедия. И моя заключается в том, что четыре года назад я потеряла родителей и бремя ответственности за моего младшего брата легло на мои плечи.

На секунду над столом повисло молчание. Бокалы и столовые приборы зависли в воздухе, не донесённые до ртов.

— Что ж, это всё объясняет, – Николь опустила глаза. Не такой откровенности она ожидала.

Я в растерянности перехватила взгляд Бонье, но он подмигнул и, чуть заметно кивнув, ухмыльнулся. Значит, я всё делаю правильно.

Жак Дюпре, в отличие от Франсуа, неохотно разговаривал на английском, так что половину вечера Даниэль переводил мне его слова. При этом он так близко склонялся к моему уху, что я чувствовала его дыхание.

— Он говорит, что разгадал оттенок твоих глаз – королевский голубой.

— Всегда думала, что они сапфирового цвета.

— В любом случае как его не назови, в них можно утонуть.

Он задержался рядом дольше положенного, неотрывно глядя в глаза, но я постаралась не выдать, что его слова меня взволновали, и вернулась к своему блюду. Отчего-то тембр его голоса заставил нервничать. Уж очень знакомые нотки в нём чувствовались, только раньше я слышала их от совсем другого человека.