Книга От него не убежишь, страница 96 – Лина Ласс

— Это для вашего блага, вы же знаете, – и снова этот тон.

Я надеялась, что она уйдёт, но Ольга продолжала стоять на входе.

— Вас ждут, Аня.

Я нахмурилась. Снова допрос. Очередной инспектор, или следователь, или кто там ещё? За пару дней я ответила на сотни вопросов, прикончила несколько пачек бумажных салфеток и, кажется, выплакала все слёзы. Сейчас на душе была пустота, совершенно безжизненная пустыня, среди которой слабо маячила надежда поговорить с Алексом.

Три дня назад стоило нам пересечь порог консульства, он передал меня в руки дипломатов и их помощников и самоустранился. Я только успела заметить брошенный мне вслед взгляд, в котором сквозило сожаление, как его увёл врач, чтобы обработать рану. С тех пор мы ни разу не остались наедине. С нами провели дознания, допрашивали, организовали встречи с адвокатами. Но даже вечерами, когда устраивался ужин, он либо предпочитал проводить это время в своей комнате, либо избегал встречаться со мной взглядом.

Я мысленно молила его посмотреть на меня, хоть на короткий миг, но даже слушая меня за столом, он не смел поднять глаза, отвечал коротко и сухо и рано уходил, ссылаясь на дела.

Ещё в первый день, после того как нас накормили и переодели, я первым делом попросила о звонке матери. Консул, Алексей Дмитриевич, серьёзный мужчина со строгим взглядом, поначалу был против, боялся, что я смогу сболтнуть что-то лишнее, но после недолгих уговоров всё-таки разрешил его совершить при личном присутствии.

Стоило мне услышать на том конце родной голос, как я не выдержала и разрыдалась, даже не успев сказать короткое «привет».

— Аня! Анечка! – голос мамы срывался. – Ты жива? Где ты?

— Мама… – смогла я произнести среди всхлипов. Внутренне сжавшись, ожидая, что она станет бросать мне упрёки, я вслушивалась в то, что происходило в трубке.

— Доченька, с тобой всё хорошо? Где ты сейчас? Я приеду, куда скажешь!

— Мама, я в безопасности… – наконец-то смогла вернуть голосу подобие уверенности. – Я в Марселе, в Российском консульстве. Мне ничего не угрожает. Пожалуйста, не верь всему, что обо мне говорят. Я… я скоро приеду домой.

Консул, сидя рядом, покачал головой.

— Анечка, я знаю, моё солнышко. Доченька… – на заднем фоне послышался мужской голос, – здесь люди. Они мне всё объяснили.

— Мама, что за люди? – я напряглась.

— Они из ФСБ, – шёпотом произнесла она.

Я с облегчением выдохнула. Мне хотелось рассказать ей, что со мной произошло, какие испытания выпали на мою долю, о том, кем оказался мой водитель, хотелось излить душу и покаяться, но под внимательным взглядом консула я быстро свернула разговор.

— Тогда хорошо. Послушай, мне дали тебе позвонить, чтобы рассказать, что со мной всё в порядке, но всё я рассказать не могу. Пожалуйста, не беспокойся, я сейчас под защитой и мне ничего не грозит.

— Дочь… Ты только вернись домой. Мы всё переживём.

Она обещалась прилететь ко мне куда и когда угодно, но я упросила остаться её в родном Пскове. Если за ней присматривали люди из органов, я могла быть за неё спокойна. Нам предстоит серьёзный разговор, но это будет потом, позже, и не по телефону, но я надеялась на её понимание и прощение.

Когда я нажала отбой, подбородок дрожал, и я не решалась поднять лицо на консула, когда возвращала телефон.