Книга От него не убежишь, страница 94 – Лина Ласс

— Алекс… – прошептала я едва слышно.

Он повернулся ко мне. Его лицо было в каких-то миллиметрах от моего. Потемневшие глаза с расширенными зрачками блуждали по моему лицу. Едва заметное прикосновение к волосам пробудило во мне нервную дрожь, волной прокатившуюся по телу.

— Прости за серёжки, – он заправил прядь мне за ухо. – Надо бы потом купить тебе новые.

— Ты уже пообещал.

— Когда? – он нахмурился, не отводя взгляда.

От его тихого голоса колени подгибались, едва держа меня в вертикальном положении.

— Когда лежал в бреду. Но, боюсь, зарплаты агента ФСБ не хватит на серёжки от Картье. Тебя даже на порог магазина не пустят.

Алекс окатил меня ледяным холодом, отчего кожа покрылась мурашками. Я больше не чувствовала его рук на своей талии, его дыхания, его тепла. От него веяло стужей, а взгляд пронзал насквозь. Кажется, неудачной шуткой, я уколола его самолюбие.

— Прости, забыл, что ты привыкла к другим критериям.

Алекс развернулся ко мне спиной и не сказав ни слова вышел из подворотни на улицу. Я нерешительно последовала за ним, держась на расстоянии. Внезапный озноб пробрал до самых костей. Я пыталась унять его, обхватив себя за плечи, но едва ли это помогало. Даже прогревающийся постепенно воздух был не в силах избавить меня от этой дрожи.

— Ты что, обиделся?

— А почему я должен обижаться на правду?

— Я тоже не пойму, что такого было в этой шутке. Но ты ведёшь себя странно.

— А как, по-твоему, я должен себя вести, если ты намеренно принижаешь других.

Вид у Алекса был и вправду обиженным, будто я затронула его за живое.

— Принижаю тебя? Я? Прости, но я тебе зарплату не начисляю, обижайся на министерство финансов!

— Вот оно! – он ткнул в меня пальцем. – И если бы речь шла только обо мне, Аня. Вспомни только, как ты отзывалась о своей бывшей подруге. С какой высокой колокольни ты смотришь на тех, кто ничего по-твоему не достиг и живёт простой жизнью, которой живут миллионы. Хотя чего ты сама добилась?

— Конечно ничего, – внутри у меня начала закипать злость. – Я это помню, а ты не даешь мне об этом забыть.

— Потому что в мире должен быть хоть один человек, который откроет тебе глаза! Не такой я тебя запомнил и, кажется, это сыграло со мной злую шутку.

— Ты сам сказал, что мы с тобой изменились, – я развела руками. – Почему ты вдруг вызвался учить меня морали? Мне давно не шестнадцать, и я сняла дурацкие розовые очки!

Сжав губы, он лишь промолчал, отвернувшись от меня. Но я не желала, чтобы он вновь избегал моих вопросов.

— Алекс… – позвала я его.

— Почему ты не называешь меня моим именем? – он резко развернулся ко мне. В его глазах сверкнули молнии.

— Что? – произнесла я в непонимании.

— Только ты одна упорно называешь меня Алексом. Ты забыла, как звала меня в детстве?

Не забыла. И назвала, однажды, пока он был без сознания.

— Не думала, что тебя это так волнует.

— Да меня бесит это сокращение! Никто кроме тебя даже не думал его так коверкать. Отчего, Ань?

— Просто… – я нервно облизнула губы, – Саша имя такое… личное. Мне кажется, произносить его стоит, когда человек тебе небезразличен.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я поняла, что случилось непоправимое. Он услышал то, что, услышал. А я сказала то, что сказала.

Глупость, несусветную глупость! Враньё и обман! Не эти слова я хотела сказать ему, но они вылетели из моего рта раньше, чем я смогла понять, что несу. Я снова причинила ему боль, как когда в пылу ссоры назвала его никем в номере отеля. Да что я творю?