Книга На горизонте – твоя любовь, страница 251 – Нетта Хайд

Я отвожу взгляд, чувствуя, как изнутри закипает злость.

Мои пальцы сжимают телефон еще сильнее.

— Выезжаю, – говорю сквозь зубы, разрывая связь.

Кидаю телефон на прикроватную тумбочку с таким раздражением, что он чуть не сваливается на пол.

— Нежность отменяется, – произношу я, не отрывая взгляда от Теи. – Наш «ангелочек» решила пойти по нашим стопам и сейчас сидит в полицейском участке.

— Ну вот, только все стало интересно, и такая драматичная развязка, – протягивает Тея, подбирая повязку с кровати и крутя ее на пальце.

Ее взгляд скользит по мне, пока я натягиваю джинсы и застегиваю ремень. Она сидит, скрестив ноги, в одном раскрытом халате. По ней видно, что она наслаждается моей внутренней борьбой – злостью на ситуацию и ее чертовым спокойствием.

— Мы не закончили, – говорю я, натягивая футболку.

— Мы никогда не закончим, Хантер.

* * *

— Это что еще за кудрявое существо, Áнджел? – медленно, на низких тонах спрашиваю я, пытаясь сохранить остатки самообладания. Мой взгляд останавливается на парне, которого я вижу впервые.

Он стоит передо мной, скрестив руки на груди, показывая всем своим видом равнодушие или полное отсутствие страха. Его кудрявые волосы совершенно хаотично торчат в разные стороны. Карие глаза смотрят прямо на меня – без капли смущения. Ни намека на вину. А на губах… эта чертова ухмылка. Самодовольная, хищная, ленивая. Он слишком уверен в себе. Слишком.

— Папа! – она вспыхивает, выстреливая в меня рассерженным взглядом взрослого человека, а не маленькой беззащитной девочки.

— Добрый вечер, меня зовут Фил Рокоссовский, – говорит он, делая шаг вперед и протягивая мне руку в знак приветствия.

Нахальная улыбка снова расползается по его лицу так медленно, будто он делает это назло. В его тоне сквозят нотки бесшабашности и беззаботности, как будто он считает все происходящее занятным развлечением, просто обычным эпизодом из своей жизни.

Я даже не пытаюсь ответить на его жест, просто смотрю на протянутую руку и обратно на его лицо.

— Я друг Áнджел, – добавляет он.

— Друг? – повторяю я, перебирая в голове варианты, как можно закончить этот разговор и к какому врачу его записать в случае чего…

— Да, папа, просто друг. Ничего более, – поспешно вмешивается Áнджел, перехватывая мое внимание. Она делает шаг в сторону, к этому… кудряво-самоуверенному.

Но меня уже не остановить. Чувствую, как кровь стучит в висках. Что-то мне подсказывает, что этот «друг», доведет меня раньше, чем это сделает моя дочь.

— Послушай сюда, просто друг, какого хрена моя дочь сидит в камере, а не спит дома? – Я резко поворачиваюсь к нему, игнорируя взгляд Áнджел, который сейчас напоминает две горящие угольные точилки, сверлящие меня изнутри.

На долю секунды… всего на долю, мне кажется, что стены его ужасающей уверенности осыпаются. Карие глаза узко прищуриваются. Но уже через миг он снова собирает праздное выражение без малейшего намека на смущение.

— Это к вам вопрос, – отвечает он, и по его голосу явно слышно, что это не просто реплика, а новая волна вызова, направленного в мою сторону.

«Ну все, блять, это последняя капля».

— Папа… – произносит Áнджел, упираясь ладонями в мою грудь.

— Áнджел, я с тобой позже поговорю.

— Папа…

— Ты знаешь, сколько ей лет, друг? – спрашиваю, снова переводя на него взгляд.