Книга На горизонте – твоя любовь, страница 240 – Нетта Хайд

Тот кулак, который сжал мою ярость, ударил ее резко и быстро.

Это был один единственный удар – но он закончил все.

– Что ты наделала?! Ты… ты меня ударила?! Я засужу тебя, слышишь?! Я устрою тебе ад! – закричала она, прикрывая разбитый нос руками.

Но никто… никто даже не посмотрел на меня осуждающе. Один из уполномоченных, не отрывая взгляда от своих бумаг, лениво проговорил:

– Что-то случилось? Миссис Миллер, советую вам быть осторожнее. Вы слишком неуклюжая женщина, если падаете лицом на стол.

Ее взгляд метался по комнате, но никто не поддержал ее истерику. Все хотели сделать это. Я просто оказалась той, кто не сдержал себя.

Я вышла из зала. Меня жутко трясло, но я чувствовала облегчение. Я увидела Эви и Áнджел. Она не плакала. Она была опустошенной. Это была ее тишина. Тишина обиды, тишина потери.

Мы собрали все необходимые документы, проходили все проверки, приезжали к ней каждый день, и нам доверяли ее. Мы начали налаживать с ней контакт. Каждый визит, каждая минута, каждый взгляд и объятие приближали нас к тому, чтобы стать для нее не просто людьми, которые заинтересованы в том, чтобы сблизиться с ней, а теми, кто станет для нее большим, – семьей, которую она заслуживала.

Нам разрешили временно забирать ее, и тогда мы привели ее в дом, который стал нашим домом. Мы обустроили для нее комнату, вложили в нее все свои силы, чтобы она почувствовала, что у нее есть место, где она больше не одна.

И вот спустя четыре долгих месяца…

Зал суда. Финальное заседание. Судья говорит что-то официальным голосом, а вокруг – гробовая тишина. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не выскочить на середину зала, но пальцы Хантера крепко удерживают мои.

Недалеко от нас сидит Виктория – девушка, которая однажды в аэропорту дала визитку на случай, если нам могли бы пригодиться ее услуги, и они пригодились. Она слегка кивает, подтверждая, что все идет по плану, что решение будет в нашу пользу. И вот, звучат эти слова:

— Лишение родительских прав удовлетворено. Опека передается будущим опекунам.

Áнджел сидит рядом и тихонько сжимает мою ладонь. Ее глаза чуть влажные, но в них больше нет той боли и страха, что были раньше. Там – первый проблеск будущего.

Теперь она с нами. Теперь – мы ее семья.

Навсегда.

* * *

*спустя еще восемь месяцев*

Я стою на кухне, аккуратно нарезая салат, нож скользит по хрустящей зелени, а из гостиной раздаются спокойные ноты музыки, льющиеся из телевизора. За окном уже начинает сгущаться вечерняя дымка, окрашивая улицу холодным золотым светом заката. Я стараюсь сосредоточиться на подготовке к ужину в честь дня Благодарения.

Хантер поехал за Áнджел в школу, ее дополнительные занятия стали для нее настоящим спасением и, возможно, даже глотком воздуха. Мы знаем, что наше прошлое никуда не исчезнет, оно будет преследовать нас всегда, но ради этой девочки мы стараемся построить нормальность. Видеть ее счастливое лицо – для нас лучший трофей, подтверждение того, что у нас это получается.

Я открываю духовку, чуть нагнувшись, чтобы проверить индейку, из которой исходит терпкий, теплый аромат специй. Все выглядит идеально, и я даже начинаю чувствовать что-то вроде спокойствия.

Но это спокойствие улетучивается…

Из гостиной, вместо спокойных мелодий, раздается голос диктора новостного выпуска. Неожиданно. Громко. Я напрягаюсь всем телом, словно предчувствуя что-то плохое. Моя рука замирает на дверце духовки, я вслушиваюсь.