Книга Следующая цель – твое сердце, страница 227 – Нетта Хайд

Когда заседание завершилось, Каттанео любезно предложил проехаться наедине по городу, и я, вцепившись в свою изматывающую апатию, дала согласие. Внутри была такая пустота, что перспектива отправиться в финальную поездку жизни казалась мне чем-то незначительным. Сев в машину, он жестом предложил мне занять место рядом с ним.

— Итак, Галатея, я хочу отвезти тебя в одно место, которое, я думаю, тебе очень понравится, – говорит Каттанео с намерением, внезапно сворачивая на безлюдный перекресток, где деревья и кусты образовывают зеленую стену, скрывающую от посторонних глаз все и вся.

— Я ведь все верно перевела, или из-за моего опоздания вы собираетесь заставить меня копать себе могилу? – я пытаюсь разрядить обстановку глупой шуткой, которая сейчас уже не кажется мне смешной.

— Нет, – он смеется, – я хочу показать тебе место, которое дарит мне приятные воспоминания.

Когда машина останавливается у старого дома, стоящего в одиночестве на краю цивилизации, я чувствую, как сердце начинает ныть с новой силой. Его двери скрывают больше, чем кажется на первый взгляд.

— Если честно, то у меня есть сомнения, что мне здесь понравится, – признаюсь я, завернув сомнение в сарказм.

— Ты еще не была внутри, – его слова виснут в воздухе, прежде чем он открывает дверь и приглашает меня следовать за ним.

Когда мы входим, меня моментально откидывает назад, на девять лет в прошлое, словно какой-то неведомый проклятый механизм времени вращает скрытые шестеренки моего сознания.

Передо мной та самая комната: диван с выцветшими пятнами, сломанный телевизор на потрескавшемся полу, давнишние темные следы на ковре и одинокий торшер. Но самое главное – это запах, который наполняет меня горечью и болью. Запах неизбежности и тьмы, запах моего прошлого, того прошлого, которое я так отчаянно желаю забыть. Теперь оно возвращается, обрамляя все вокруг вязким облаком удушливой памяти.

К горлу подступает не просто комок, а настоящая лавина отвращения, готовая вырваться на свободу. Мой взгляд отчаянно ищет опору – хоть что-то, кроме этой удушающей атмосферы.

Каттанео склоняется над торшером, пытаясь вкрутить лампочку, и в его движениях видится нечто страшно обыденное и в то же время невероятно зловещее. Меня начинает тошнить.

И только тогда до меня начинает доходить вся суть происходящего. Я осознаю, что это место – уникальный пазл моей разбитой души, кусочек прошлого, без которого не собрать полноценную картину моей истории.

***

Темная комната или это мешок на моей голове делает все темным и мрачным? Этот вопрос стучит судорожным ритмом в моих висках, заставляя тело содрогаться от каждого рывка и тряски места, в котором я нахожусь. Шум проникает в мои уши сквозь плотную ткань и глухо отдается в груди. Но самое страшное происходит внутри.

Я пытаюсь пошевелиться, но от боли тут же перехватывает дыхание. Острая, грубая и безжалостная веревка сжимает руки, оставляя болезненные, красные следы на коже. Она будто бы ревниво заключает меня от любой надежды на свободу. Низ живота ужасно ноет после странной манипуляции, которую с нами проделали перед тем, как поместить сюда.

Внутри меня что-то сломалось, как хрупкое стекло. Не плачу, не кричу. Эти чувства больше не имеют власти надо мной, но боль все же проскальзывает, когда я осознаю, что Мида страдает так же.