Книга Грязные чернила, страница 92 – Лана Ива

О, как он бесился. Его лицо краснело от злости, я был готов к тому, что отец мне врежет, но он никогда меня не бил. Один раз он замахнулся на меня кулаком, когда я вновь напомнил ему о том, что всё равно стану музыкантом, а не тупым унылым клерком. Что он ещё услышит обо мне. Я вздёрнул подбородок, усмехнулся, я ждал удара, но его не последовало. Вместо этого Питер схватил меня за воротник прямо у горла, притянул к себе и яростно прошипел: «Глупый мальчишка, ты никогда не станешь музыкантом. Всё это – пустые мечты!»

Когда я сказал ему, что буду поступать в Калифорнийский, отец в нём пропал окончательно. Он стал бездушной машиной, сраным роботом. И я чувствую, что могу стать таким же, а я не хочу таким быть.

Я сжимаю руль, стараясь не думать о тех временах. После того, как я покинул Сисеро, я стал гораздо спокойнее. Я выдохнул и наконец занялся тем, чем всегда мечтал заниматься – музыкой. Не знаю, откуда во мне появилось это страстное желание стать музыкантом, в нашей семье никто подобным не занимался, но я с самого детства увлекался игрой на гитаре и пел в школе. Наша учительница по музыке не раз говорила родителям, что меня стоило бы отдать в музыкальную школу, чтобы не растерять талант и на максимум раскрыть возможности моего сильного голоса, но отец, естественно, отмахнулся, а мама не смогла на него повлиять. Я должен был стать «офисным планктоном», как Питер. Но я хорошо запомнил слова преподавателя. Решил, что раз во мне и правда есть музыкальный потенциал, я добьюсь своего любыми путями.

Когда я приехал в ЛА, поначалу денег практически ни на что не хватало. Я много потратил на билеты и более-менее нормальное жильё, ютиться в общаге с другими задротами мне не хотелось. Я начал подрабатывать, выступая в мелких клубах, самостоятельно продвигал свой первый альбом. Через три месяца после переезда мне удалось попасть на один осенний фестиваль и выступить там на разогреве. После мероприятия ко мне подошёл длинноволосый чувак, это был Пол. В этот же день мы подписали контракт, и моя жизнь изменилась. Я быстро стал популярным, и эта сумасшедшая слава, чёрт возьми, вскружила мне голову. Я много трахался, много пил, успел попробовать много разных веществ, считал себя таким крутым. Да, я зазнался. Так сильно, что некоторым известным личностям это не понравилось, и меня начали провоцировать, чтобы вызвать скандал и шумиху. О, сколько кулаков я разбил тогда об их высокомерные морды. Но Пол всегда меня прикрывал. Понятия не имею, как он это делает и откуда у него такие связи, но он просто может позвонить куда надо, и всё тут же замнут.

За последние несколько лет я ни с кем не вступал в конфликты, кроме Бейкера, возомнившего себя важной личностью. Обычно я выплёскиваю всю лишнюю негативную энергию на концертах, если она появляется. Это очень помогает и очищает. Но кто знает, возможно, сегодня мой последний день в качестве исполнителя лейбла братьев Шеферов и исполнителя вообще, потому что я еду к долбаному Бейкеру, и ничто меня не остановит.

— А ты смелый, я смотрю, – говорю я удивлённо, распахивая дверь в квартиру Элиаса. Он меня ждал или забыл закрыть, когда Саммер ушла?

— Блядь…

Судя по его возгласу, он просто забыл. Какой же он тупой. Сам Бог велел мне наказать его, не иначе.