Книга По щелчку, страница 205 – Лана Ива

Я сидела на кладбище у родительской могилы, закутавшись в длинное шерстяное пальто и шарф до носа, но всё равно чувствовала, как холод проникает в каждую клеточку моего тела.

Посетить могилу родителей я наконец решилась ещё в декабре. Тогда было ещё не так снежно, но воздух уже пах зимой и старыми воспоминаниями. Я долго стояла перед памятниками, глядела на имена, высеченные на камне, плакала и извинялась. За то, что уехала, за то, что так долго не навещала.

Сегодня – 2 февраля – я приехала второй раз. В день рождения папы. Ему могло бы исполниться пятьдесят лет, если бы не та проклятая авария.

— Привет, папа. Я снова здесь, – тихо сказала я и слабо улыбнулась. – С днём рождения, мой герой. Привет, мама.

Я села на корточки, поставила букет из сухоцветов в специальное углубление на камне и принялась рассказывать родителям о своей жизни:

— У меня появился новый член семьи – я завела мопса. Её зовут Робин. – Я улыбнулась, вспомнив это маленькое гиперактивное создание, которое оставила на няньку Кейт, чтобы она не отморозила свой маленький пушистый зад. – Она такая забавная, но с характером. Вам бы точно понравилась. Утром она требует прогулку, не спрашивая, хочу ли я. И я иду. Иногда злая, разбитая, лохматая, но всегда иду. А ещё Робин очень любит поесть и, как результат, после этого всегда довольно выразительно пукает. – Я шутливо закатила глаза и рассмеялась, представив брезгливое лицо Тео, когда он это услышит. Еслиуслышит. – И всё равно я люблю её. Порой мне кажется, что я люблю её даже больше, чем она меня.

Я вздохнула, стряхнула новый снег с камня, и снова улыбнулась, а моё сердце радостно забилось.

— Кстати, первый триместр позади! Доктор говорит, всё хорошо и можно выдохнуть. На днях я даже узнала пол ребёнка.

Я закусила губу, пальцами нежно погладила живот, до сих пор не веря, что это правда. Это одновременно была и самая радостная новость в моей жизни, и тяжёлая оттого, что я всё ещё держала её в секрете, не сказав никому, хотя тот самый срок в 12 недель истёк уже чуть больше недели назад.

Рождество я встречала вместе с Кейт и Кортни. Мы пекли имбирное печенье, пили безалкогольный глинтвейн и смотрели рождественские фильмы. Я так хотела рассказать о беременности им и Тео – особенно в ночь перед праздником, когда всё казалось возможным. Но не смогла. Потому что боялась признаться даже самой себе в том, что это на самом деле происходит. А ещё боялась всё испортить.

Я часто вспоминала, сколько стресса испытала за это время, сколько текилы выпила и думала, если мой малыш переживёт это – он будет самым сильным на свете.

И он справился.Мы справились.

На этот срок я построила вокруг себя настоящую крепость из тишины, мягких пледов и горячего чая – максимально спокойную и безопасную жизнь. Я не могла позволить себе снова нервничать.

И вот этот срок истёк. Время пришло. Осталось только решиться на серьёзный разговор с не менее серьёзным отцом моего ребёнка.

Несмотря на миллионы, которые Маршалл оставил мне, я всё равно нашла работу и устроилась внештатным автором в один из самых дерзких женских журналов Нью‑Йорка. Они писали о реальной жизни – об отношениях, мечтах и потерях. Я бралась за статьи о чувствах, о том, как люди учатся быть счастливыми после горя, как находят себя в хаосе большого города. Писала так, будто разговаривала с подругой за чашкой чая – честно, тепло, без глянцевых масок.