Книга По щелчку, страница 204 – Лана Ива

Я закрыл глаза и представил свою любимую. Как она запрокидывает голову, когда смеётся, как шепчет «успокойся» на моё ухо и целует в щёку, когда я закипаю. Как она смотрит на меня, будто всё ещё верит, что внутри этого дерьма спрятан кто-то стоящий.

— Я хочу быть тем, кому она может доверять, с кем может говорить обо всём. Чтобы она знала: я всегда рядом и на её стороне. Я не хочу снова быть тем мужчиной, который говорит одно, а делает другое. Не хочу душить её своей любовью. Хочу быть её свободой. Её опорой и тылом. Она заслуживает счастья – со мной или без меня.

Марта кивнула, записала что-то в блокнот, но больше не улыбалась. Она смотрела на меня серьёзно, почти пронзительно, словно видела то, что я сам ещё не осознавал.

— Это прекрасные зрелые слова, Тео. Любовь, которая зиждется на таких вещах, выдерживает всё. Так что спрошу снова: почему вы всё ещё здесь?

— Не уверен, что Ханна готова принять меня обратно.

— Почему вы так решили?

— Я бы сорвался к ней в любую секунду, без раздумий, если бы она позвала меня. Но она… не зовёт. – Я потёр лицо руками и вздохнул. – Я сделал много тупых ошибок, за которые она теперь ненавидит меня.

— Любовь привела вас к ошибкам, Тео, но она также мотивировала вас к изменениям. Если Ханна пишет вам и делится своими радостями – значит, доверяет, а не ненавидит. – Марта закрыла свой блокнот. – На этом всё на сегодня. Жду вас через неделю.

Я кивнул, поблагодарил её за сеанс и поднялся на ноги. Когда я подошёл к двери, Марта вдруг окликнула меня:

— Тео, хотите пинок под зад? Не как от психолога, а как от женщины.

Усмехнувшись, я обернулся.

— Очень хочу.

— Вы чертовски редкий экземпляр мужчины, который умеет признавать свои ошибки и хочет стать лучше. Но если так и будете сидеть и ждать, пока Ханна сама вас позовёт – потеряете её навсегда. Мы не умеем читать мысли. Настоящую любовь нельзя отсиживать – её нужно отвоёвывать.

— Думаете, у меня ещё есть шанс?

— Не думаю – знаю. Летите к ней.

Я действительно словно ощутил мощный пинок под зад, а когда вышел на улицу, впервые за долгие месяцы смог вдохнуть полной грудью – и мне не было больно.

Вечерний холодный воздух ворвался в лёгкие, прошёл по венам и пробрался в мозг.

Марта права: я не могу изменить прошлое. Но я могу выбрать, каким буду сейчас и дальше. Ради Ханны. Ради нас.

Я больше не могу так жить – один, без своей маленькой Птички. Она – не просто моя любовь. Она – моё сердце. Моя единственная.

Моя родственная душа.

Не знаю, простит ли она меня или уже простила – главное, что я сам теперь знаю, кем хочу быть рядом с ней. Знаю, что не сделаю ей больно. Либо я действую сейчас, либо отпускаю её навсегда.

Я вытащил телефон из кармана с намерением тут же написать Ханне. В этот момент экран вспыхнул, и друг за другом полетели сообщения:

Ханна

Привет. Мне нужно с тобой поговорить

Лично

Это очень важно

Когда ты сможешь прилететь в Нью-Йорк?

Я не ответил сразу, сначала просто смотрел на сообщения – и, чёрт побери, впервые за эти месяцы почувствовал себя так, будто воскрес.

Она позвала меня. Это ли не знак? Огромный жирный знак от вселенной.

Я уже лечу к тебе, Птичка.

И, клянусь собственной жизнью, больше никогда тебя не отпущу.

Февраль в Джорджтауне выдался снежным и холодным, город будто замер в зимней тишине. Снег падал крупными пушистыми хлопьями, укрывая всё вокруг белым одеялом.