Книга По щелчку, страница 144 – Лана Ива

✦

— Детка, пожалуйста, поговори со мной, – в очередной раз попросил я, когда в субботу вечером мы лежали в кровати. – Почему ты такая печальная? Что тебя тревожит?

Ханна долго смотрела на меня, кончики её ледяных пальцев едва касались моего лица. На её лбу залегла морщинка, словно она хотела что-то мне сказать, но не могла решиться.

Я ждал, затаив дыхание.

Но в итоге она опять ответила:

— Я в порядке, Тео. Спокойной ночи.

Чмокнула в губы и отвернулась. Я успел заметить слёзы на её ресницах – слёзы, которые она не позволяла себе пролить.

Я сжал челюсти так сильно, что заболели зубы. Её отстранённость, пустота в глазах, мёртвая улыбка – всё кричало о том, что она, твою мать, не в порядке.

Она боится меня? Не доверяет мне? Или что-то скрывает? Все эти причины разрывали моё сердце в клочья.

Я опять не мог уснуть всю ночь. Мысли одна хуже другой накатывали волнами и сводили с ума. Я чувствовал: всё дело в Оскаре ДиЛаурентисе. В той самой «долгой истории», которую Ханна так и не рассказала мне. Но давить на неё в таком состоянии я не мог.

Этого ублюдка я знал ещё со времён учёбы в Гарварде. Он был из тех людей, кто появляются в жизни без спроса и сразу начинают в ней гадить.

Оскара перевели к нам из другого университета, когда я учился на третьем курсе. Младше меня всего на год, но с амбициями пятидесятилетнего магната: лез без очереди, подлизывался к нужным людям, а ненужных – топил.

В университете был один закрытый студенческий клуб – элита среди элиты. Попасть в него могли только избранные– не просто богатые или умные, а те, кто мог изменить правила игры. Он давал связи, влияние и доступ к могущественной сети выпускников, где бывшие участники уже занимали высокие посты в политике, бизнесе и праве. Это был не просто клуб – это была пропускная система в мир власти. Один звонок мог решить любую проблему.

Я мог бы быть там, но тогда подобное меня мало интересовало. Всё это показушное братство, интриги, борьба за влияние – не моё. У меня были другие цели, и лизать чужие ботинки не входило в их число.

Президентом клуба был мой друг Кристофер Джонсон – сын сенатора. Золотой мальчик, но не мерзавец. Умный, перспективный, мог далеко пойти. Оскару было нужно его место. Он втёрся к нему в доверие, а через пару недель в его комнате нашли 20 граммов кокаина – достаточно, чтобы обвинить его в хранении с целью распространения. А дальше – скандал, исключение, позор для семьи. И вот Оскар уже занимал его пост, как будто так и должно было быть.

Всё произошло слишком быстро, слишком чётко, и я не сомневался – это была подстава. Я начал копать под него, но доказать не смог – слишком велико было влияние его папочки, Стэнли ДиЛаурентиса. Он держал на коротком поводке руководство университета, щедро спонсируя его нужды, и деньги делали своё дело, покрывая мерзкие выходки его сыночка. Гарвард гордился своими традициями, но, когда на чашу весов клали мешок с наличными, честь и справедливость почему-то всегда оказывались легче.

Так Оскар получил то, что хотел – власть, доступ к вершине. И полную уверенность в том, что ему всё сойдёт с рук.

После выпуска он стал адвокатом по уголовным делам. И, конечно же, защищал не тех, кто этого заслуживал. Выбирал самых грязных клиентов, вытаскивал мошенников и преступников, работал не по закону, а по тарифу – кто больше заплатит, тот и прав.