Книга Опекун. Тихий омут, страница 41 – Ана Сакру

Ей до дрожи хотелось увидеть это место другим: летним, зеленым, солнечным. Вытравить жуткие воспоминания из головы.

Когда Тая добралась до нужной заводи, она на мгновение замерла. Жадно ощупала взглядом пейзаж вокруг, рвано выдохнула. На душе будто патоку разлили.

Да, оно и не оно. Другое… Жизнь побеждает. Всегда. Вокруг все весело цвело, летали разноцветные стрекозы, заново зазеленели камыши. Смерть одного не останавливает природу.

И даже никаких следов…

Оглянувшись, Тая заметила чуть повыше, по пути отсюда к шоссе засохшую, разбитую грозой сосну.

Ствол с обугленной, пробитой сердцевиной был спилен и упал, держась за пенек одной корой, а сам пень выглядел толстым и вполне удобным. Отличное место, чтобы сесть и порисовать.

Тая поднялась вверх на пригорок и присела, развернувшись к озеру. Закрепила получше на планшете листок. Нанесла первый пробные штрихи, стерла… Покосилась на расщепленный надломленный ствол рядом с прогорклым дуплом. Задумчиво провела пальцами по истерзанной коре, заглянула в выемку и, нахмурившись, засунула в неглубокое чёрное дупло руку, чтобы достать из него маленький, сильно отсыревший блокнот.

Половина страниц, особенно в начале, была настолько повреждена снегом, дождем, да и просто сыростью, что разобрать там что-то было решительно невозможно. Лишь синие круги расплывшихся чернил и темные бегущие непонятные строчки, улетающие каждый раз вверх.

Но где-то к середине Тая уже могла прочесть целые предложения, а к концу и вовсе сохранился почти весь текст. Почерк был женский, торопливый, неровный, много ошибок, рваные фразы.

Очевидно, что владелица блокнота вела его для себя, не думая кому-то показывать.

Много списков. Продукты, расходы за месяц, покупки, напоминания…и между ними, как алмазы в горной породе, сумбурные записи событий, которые наиболее сильно взволновали эту неизвестную женщину.

Тая читала и у нее мурашки бежали по рукам и спине, поднимая дыбом волоски на коже, потому что она начала понимать, чей именно это блокнот.

Ненавижу эту суку!

Было написано сразу после напоминая забрать вещи из химчистки.

Опять ей не так убралась. Она специально ко мне придирается! Ивановой все прощает, улыбается даже иногда. На день рождения ей карточку в "Золотое яблоко" подарила, а мне хер!

Даже "поздравляю" не смогла из себя выдавить, когда я просила выходной. Мразь.

Не будь эта сушеная вобла такой всегда, я бы решила, что она знает, что Стас ко мне ночами ходит. Но она так же слепа, как и фригидна! И что Стас так боится ее?! Давно бы уже с адвокатами все решил, по бумагам ведь все его, я спрашивала.

А она с голоду не помрет, сынок не оставит. Тоже тот ещё мудак, смотрит как на мебель, делает вид, что намеков не понимает. А с виду такой охуенный, на отца похож. Стасик бы помоложе был. Или этот попроще.

Тая шумно выдохнула, оторвав взгляд от блокнота, оказавшегося кратким дневником убитой служанки, и уставилась на черную гладь озера.

Ладони вспотели. Ей хотелось и не хотелось дальше читать. Лицо запылало, будто она поглядывает за кем-то в самый интимный момент.

Вспомнилось бледное, неживое лицо Альбины, когда Тая нашла ее тут, в камышах. Как она внезапно захрипела "блокнот". Так тихо, что Тая толком и не разобрала, что именно та говорит.