Книга Опекун. Тихий омут, страница 40 – Ана Сакру

Но ведь сердце рвалось к нему. И плевать ему было, что это нелогично и глупо. Только вот оскорбленная гордость его победила. А гордыня – тоже смертный грех.

Тая пыталась успокоиться, выгнать эти сумбурные мысли из головы, но никак не выходило. Внутри так и дребезжало, словно она неслась в старом металлическом вагончике по американской горке.

И на ум девушке не пришло ничего лучше, как воспользоваться старым проверенным способом отрешиться от всего. Найти чистые листы бумаги, пару карандашей (благо у Кира на рабочем столе у окна была вся нужная канцелярия) и отправиться рисовать.

Выйдя на улицу, Тая сразу почувствовала себя лучше. Хвойный лес, плотно обступивший усадьбу, умиротворял и рождал в душе тишину.

Тая медленно побрела к озеру, рассматривая заново каждое дерево, каждый кустарник, словно впервые здесь. Фактически так и было, ведь когда она гуляла по этому лесу в последний раз, была еще ранняя весна – полянки только начали покрываться ярко зеленой травкой, на лиственных деревьях и кустах набухали нераспустившиеся почки, а в тенистых местах еще лежал грязный, покрытый настом снег.

Сейчас же все вокруг дышало теплым подмосковным летом, пьяно цвели цветы, жужжали пчелы, шелестели листья. И даже черное озеро не казалось таким страшным и загадочным как раньше. Его эбонитовая гладь отражала яркое бирюзовое небо и белую вату плывущих облаков.

Таины ощущения этого места настолько сейчас не совпадали с теми, что были ранее, что ее это слегка напугало.

Некоторые события, происходившее с ней здесь, она ни за что не хотела бы забывать, чувствовать по-другому. Это были жемчужины ее воспоминаний, бережно хранимые в самых дальних уголках.

И потому, завидев вдалеке согнутую над водой толстую иву, на которой они сидели вместе с Киром, девушка развернулась и направилась в противоположную сторону.

По тропинке, вдоль берега, шаг за шагом, прижав к себе листы А4 и карандаши…

Поначалу ей казалось, что она бредет бесцельно, вяло осматриваясь по сторонам и выискивая наиболее живописное место. Но, чем ближе была граница усадьбы и забор, разрезающий берег озера, тем отчетливей Тая понимала, что это совсем не так. Да, в этом месте были воспоминания, которые она была не согласна менять и на йоту.

Но были и такие, которые девушка жаждала переписать.

Темные воды…Сухостой камышей… Кровавая луна…Белое тело… Предсмертный надсадный шепот…Застывший взгляд…

Сердце нервно ускоряло бег, пока Тая, задрав юбку летнего сарафана до самых бедер и взяв в руки туфли, входила в холодное темное озеро, чтобы обойти по воде забор, отделявший частную территорию Тихих от земель общего пользования.

Покосилась на камеру, повернувшую глазок вслед за ней. Поежившись, зашла глубже. Здесь дно было илистым, ноги засасывало при каждом шаге все глубже. Противное, склизкое ощущение. Борясь с брезгливостью, Тая миновала забор и стала выбираться на берег с другой стороны.

Ей повезло – удалось пройти не замочив бельё – лишь край юбки оказался сырой, выпав из пальцев.

С этой стороны берег был совсем дикий. Весь заросший по пояс колючим бурьяном. С болотистыми, узкими, едва заметными тропинками.

Но Таю это мало волновало – у нее кровь от возбуждения шумела в ушах. Она удивительно отчетливо помнила место, где нашла умирающую Альбину. И теперь ее несло туда.