Книга Путь отмщения, страница 87 – Эрин Боумен

Я постоянно возвращаюсь мыслями к словам Лил. Помню, па рассказывал, как впервые попал на Территорию. Ему и двадцати не было, когда они с отцом отправились на Запад, почти через полстраны, надеясь разбогатеть на золотых приисках Калифорнии. Тогда считалось, что земли, по которым они путешествуют, принадлежат янки. Я точно помню, как па говорил об этом. Но всего годом раньше ими владели мексиканцы, а до этого по обе стороны границы шла война. Думаю, соглашение, упомянутое Лил, — это мирный договор Гуадалупе-Идальго, по которому многие юго-западные территории отошли Америке. А в Аризоне все земли севернее реки Хилы, включая горы Суеверия, перестали быть частью Мексики.

Спустя несколько лет, когда мечты о золоте рассыпались прахом, па с отцом снова вернулись в Аризону и перегоняли стада с небольшим отрядом ковбоев. Тогда Территория была еще обширнее. Помню, па что-то рассказывал о сделке, по которой Аризона докупила южных земель в расчете на то, что там проложат трансконтинентальную железную дорогу. Что ж, поезд и сейчас еле доходит до Юмы, не говоря уже о Тусоне, где мой дед сильно заболел, да так больше и не встал. После его смерти па уехал, встретил ма и женился на ней.

Я нащупываю дневник, заткнутый за пояс штанов, и мысленно проклинаю Джесси. Ручаюсь, он умудрится свалить все на меня. Даже завтрашний отъезд Лил.

Когда я возвращаюсь обратно в лагерь, Лил уже спит, Колтоны тоже укладываются. Я беру скатку и выбираю себе место, но, когда стелю одеяло, сзади подходит Джесси.

— Прости, — говорит он. — Я вышел из себя. Это совсем на меня не похоже.

Кивнув в ответ, я продолжаю устраивать постель.

— Хочешь? — спрашивает он, протягивая мне самокрутку.

Я распрямляюсь.

— Это так же мерзко, как жевать табак?

— Вовсе нет.

Па курил трубку, и рубашка у него вечно пахла кедром, мускусом, пряностями и дымом. От этих воспоминаний меня тянет покурить вместе с Джесси. Не полому, что я его простила, — мне просто хочется снова вдохнуть знакомый запах и почувствовать себя ближе к на. Я никогда не пробовала курить: отец вечно твердил, что это не подходящее занятие для леди, но мне кажется, сейчас ему было бы приятно, если бы я выкурила сигаретку в память о нем. Да и какая из меня леди, если честно.

Я беру у Джесси самокрутку и зажимаю ее губами. Он чиркает спичкой и подходит ближе, чтобы дать мне прикурить, прикрывая огонек ладонью от ветра. Я втягиваю в себя дым — я видела, как это делается, — успеваю почувствовать слабый вкус дубовой коры и специй и тут же захожусь кашлем.

— Господи, — захлебываюсь я, согнувшись пополам и едва не выхаркивая легкие.

— Ничего, привыкнешь, — улыбается Джесси.

— Пожалуй, я не хочу привыкать.

— Кэти, послушай. — Голос у него серьезнее некуда.

Я выпрямляюсь, опустив руку и позабыв о самокрутке, все еще зажатой в пальцах. В прищуренных, как обычно, глазах Джесси затаилась боль. Видно, что он искренне сожалеет о ссоре и действительно хочет извиниться. Или даже готов пообещать вести себя по-человечески.

— Ты ведь не будешь возражать, если я просмотрю дневник?

Стараясь скрыть разочарование, я подношу сигарету к губам. Мне удается затянуться, лишь слегка закашлявшись.

— Дело в том… — Джесси отводит глаза и смотрит на сейбы. — Затея с самого начала казалась безумной, но я не мог упустить такую возможность, а теперь, когда мы добрались до первого ориентира, вдруг выясняется, что указания в дневнике не слишком точны. И это дурной знак. Особенно если твоя индианка возьмет и сбежит. Билл считает, что нет никакого рудника, это просто легенда, несмотря на рассказ Лил. Брат говорит, что Вальц приезжает сюда каждое лето из года в год, но так ничего и не нашел, а мы или заблудимся и погибнем в горах, или нас убьют апачи.