Книга По ту сторону свободы, страница 19 – Анна Бойцан

Лив замерла, чувствуя, как сердце застучало быстрее, а мысли закружились в вихре сомнений.

— Это не похоже на сделку, Дориан, — тихо сказала она, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Больше напоминает предупреждение. Или ловушку.

— Я просто честен с тобой, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то опасно притягательное. — Ты сама согласилась на эту игру, а игры требуют регулярного повышения ставок. Таков уж порядок.

— А что, если я не согласна?

— Тогда я всё равно пойду с тобой. Но не обещаю, что не скажу чего-то... лишнего. — Он улыбнулся. — Я способен быть очаровательным. Дай мне шанс, поверь в меня хоть немного, и, кто знает, может, я даже удивлю тебя.

* * *

Зал выставки был светлым, просторным, наполненным гулом чужих голосов, звоном бокалов и ароматом дорогих духов, а люди в элегантных костюмах и платьях неспешно прогуливались, обсуждая кисть, мазки, фамилии художников и тонкости реставрации. Лив чувствовала себя здесь в своей стихии, уверенно держа спину, но её взгляд то и дело возвращался к полотну на стене — её полотну, идеально восстановленному, без единого следа её вмешательства, словно оно всегда было таким, живым и дышащим. Лив наделялась, что у неё получится проделать то же самое и со своей жизнью.

Она стояла с бокалом шампанского в руке, выпрямив плечи, но внутри неё всё дрожало, как натянутая струна, готовая лопнуть от напряжения в любой момент. Позади неё гудела толпа, и обрывки разговоров долетали до её ушей, заставляя прислушаться:

— Это он? Дориан Равенхолл?

— М-да, и, кажется, он пришёл с ней...

— А говорили он заядлый холостяк...

— А кто он вообще?

— Его предок основал этот город...

— Да, наверное, он очень богат...

Дориан подошёл, как будто заранее знал, где и когда она нуждается в его тени. Он, словно почувствовав её смятение, тут же появился рядом.

— Мадам, — начал он, его голос был громким, театрально мягким, а улыбка — карикатурно восторженной, — позвольте представить себя как вашего величайшего почитателя, восхищённого вашим искусством, вашим талантом и, осмелюсь сказать, вашей неотразимой грацией, которая затмевает даже эти шедевры!

Лив едва не поперхнулась. Его голос был слишком громким, слишком мягким. Он играл роль безупречного спутника. Ловил взгляды, делал комплименты, комментировал полотна с удивительной точностью. Но время от времени склонялся к её уху и шептал:

— Ты всегда так сладко нервничаешь перед публикой? Или это только при мне и публика тут ни при чем?

— Держи дистанцию, Дориан, — прошипела она, стараясь не оглядываться на любопытные взгляды. — Все думают, что ты заядлый холостяк, и пусть так и остаётся. Не давай им повода для сплетен.

— А что, если я хочу, чтобы они решили иначе? — он прищурился, его улыбка стала ещё шире, почти хищной. — Люблю, знаешь ли, слушать сплетни о себе. Особенно когда они правдивы. Или... почти правдивы. Скажи, Лив, как думаешь, что они шепчут о нас прямо сейчас?

— Я... — она сглотнула, чувствуя, как горло пересохло, и решилась сменить тему, чтобы не дать ему завладеть разговором полностью. — Как часто ты пьёшь кровь, Дориан? Это... больно?

Он рассмеялся, тихо, но так, что этот звук отозвался в ней лёгкой дрожью. — О, моя любопытная, мы уже играем в вопросы? Отвечу: реже, чем людям нужен сон, но чаще, чем ты злишься на мои подколы. И нет, это не больнее, чем первая любовь — немного щемит, немного кружит голову, но в итоге... ты сама захочешь повторить.