Книга По ту сторону свободы, страница 105 – Анна Бойцан

— Просто... — начала она, чувствуя, как по спине пробегает холодок, предвестник чего-то неизбежного. — Мне немного страшно. Всё это. Эта встреча. Как будто...

— Как будто тебя оценивают? — подхватил он, его голос был спокойным, но в нём сквозила скрытая сила, что-то властное. — Не бойся. Эрид увидит тебя такой, какой я вижу. Только постарайся быть... собой, той, кем ты являешься на самом деле.

Лив кивнула, но внутри что-то сжалось, как пружина, готовая распрямиться. Он сказал «будь собой», но в его тоне это звучало как негласное требование: «будь такой, как я тебя вижу, какой я тебя хочу видеть», без отступлений.

Особняк был окружён старыми, могучими деревьями, чьи корни глубоко вросли в землю, храня её тайны. Огромные кроны нависали, будто хотели заслонить дом от чужих глаз, укрыть его от всего мира. Кованые ворота открылись бесшумно, словно впуская не людей, а отголоски давно минувших эпох, веками хранившиеся в этих стенах.

Дом был мрачным и величественным, как старинная картина эпохи барокко, пропитанная историей и тайнами. Воздух внутри пах древним деревом, ладаном, отголосками забытой музыки, что, казалось, висела в воздухе, застывшая во времени.

Эрид появилась внезапно. Не вошла — возникла из полумрака, словно призрак или воплощение самого дома, его дух. Она двигалась плавно, словно каждая её эмоция была отрепетирована веками, каждый жест отточен. Её одежда, тёмная и струящаяся, казалось, сливалась с тенями, делая её почти невидимой.

— Дориан, — её голос был как чистая музыка арфы, тихий, серебристый, проникающий прямо в душу, касаясь самых потаённых струн. Они обнялись — искренне, без лишней демонстрации, но с глубиной, которую невозможно было подделать, с нерушимой связью, выкованной годами.

Лив почувствовала укол. Не ревности. А... зависти? К этому доверию. К их бессловесному, прочному союзу, который казался выкованным временем, не подверженным разрушению.

— И ты — Лив, — сказала Эрид, поворачиваясь к ней, её взгляд был пронзителен. Её глаза были как звёздное небо — тёмные, живые, всевидящие, способные прочесть даже самые потаённые мысли, спрятанные глубоко. — Он много говорил о тебе. И, знаешь... с теплом.

Слова были приятные, даже дружелюбные, словно ласковый шёпот, но Лив ощущала себя так, будто стоит под мощной лупой, под пристальным, изучающим взглядом. Как будто каждый её жест, каждое выражение лица считывается и анализируется, выставляя оценку.

— Он же ужасный, правда? — Эрид усмехнулась, лёгкая складка появилась в уголках её губ, едва заметная. — Такой нарцисс. Невыносимый. Но... обаятельный, согласна?

Лив слабо улыбнулась, стараясь выглядеть естественно, скрывая внутреннее напряжение. Дориан ничего не сказал, но его взгляд — немного прищуренный, наблюдающий, — был прикован к Лив, словно он ждал её реакции, проверяя её на прочность.

Они прошли в гостиную. Просторное помещение, погружённое в полумрак, освещённое тёплым светом старинных ламп, отбрасывающих мягкие тени. Эрид принесла чай — ароматный, травяной, с тонким запахом мяты, наполнявшим комнату. Всё было идеально... слишком идеально. Как тщательно поставленная сцена в театре, где каждый знает свою роль до мельчайших деталей, где нет места импровизации.

Разговор тек. Музыка. Искусство. Театр. Всё будто бы поверхностно, легко и непринуждённо, словно лёгкая беседа, но Лив чувствовала: под этим течёт другая река — густая, настороженная, полная подводных камней и невысказанных смыслов, опасных течений.