Книга По ту сторону свободы, страница 106 – Анна Бойцан

— Я иногда играю в Обители Последней Надежды, — сказала Эрид, подливая чай, её голос был ровным, без единой фальшивой ноты, как камертон. — Приходи. Это... способ помнить. Особенно тех, кого уже не услышат, чьи голоса замолкли навсегда.

— Жаль, что Анна больше не услышит скрипку, — добавила она, почти шёпотом, но каждое слово прозвучало, как набат, отдаваясь болью в душе.

Лив застыла, чайная чашка дрогнула в её руке, чуть не выскользнув. Дориан тоже напрягся, его плечи чуть заметно опустились, словно на него обрушилась невидимая тяжесть.

— Кто... Анна? — спросила Лив, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия чего-то страшного.

Ответ последовал сразу. Тихо. Но в нём была вся тяжесть мира, вся боль и отчаяние, накопившиеся за века.

— Та беременная девушка, о которой ты меня спрашивала, когда мы посетили Обитель. Охотники убили её несколько дней назад. Её и ещё несколько членов её семьи.

Густое, давящее молчание повисло в воздухе, словно чёрная вуаль. Лив почувствовала, как всё внутри стало ватным, тело обмякло, теряя всякую опору. Словно тьма в комнате сгустилась, окутывая её, поглощая остатки света.

— Мне жаль, — прошептала она, потому что не могла сказать ничего другого, потому что эти слова были единственным, что могло выразить её сочувствие, её боль. Она действительно чувствовала эту боль, этот удар, который пронзил её насквозь.

— Я надеюсь, ты очень скоро отомстишь виновным, Дориан, — голос Эрид стал твёрже, в нём появилась сталь, холодная и острая, как клинок. — Мы на тебя очень надеемся.

— Всему своё время, но их время придёт, — убийственно холодным тоном ответил Дориан, его взгляд был устремлён в пустоту, словно он уже видел будущее возмездие, представлял его до мельчайших деталей.

— Хватит о грустном. — резко прервала паузу Эрид. — Дориан, ты не посмотришь на ту старую скрипку? Она снова расстроилась. Давно пора её отложить, но никак не могу с ней расстаться. Она понимает мою душу лучше других.

Он кивнул и, не говоря ни слова, ушёл вглубь дома. Его уход был бесшумным, словно он растворился в тенях, стал частью сумрака.

Эрид подошла ближе к Лив. Её глаза больше не смеялись, в них была только глубокая, пронзительная серьёзность, словно Эрид смотрела не на неё, а сквозь неё, в её душу.

— Послушай, Лив. Надеюсь, что ты меня правильно поймёшь, — начала она, её голос стал тише, интимнее. — Он привязался к тебе. Возможно, больше, чем думает сам. Я вижу, как он смотрит. Как говорит. Он вплетает в тебя свой мир, опутывает тебя невидимыми, но прочными нитями.

Она сделала паузу, её взгляд был прикован к Лив, словно Эрид пыталась прочесть её душу, увидеть её истинную сущность.

— Но пока ты не захлебнулась в крови — подумай. Выдержишь ли ты вечность? Не ту, что в книгах, где всё романтично и красиво. А настоящую. Где смерть — в каждом дне, как дыхание. Где любовь не заканчивается свадьбой, а тянется... сквозь кровь, потери, бесконечное одиночество. Сквозь века. Ты готова к этому? Ты сможешь это выдержать? Ты сможешь стать частью этого мира, не потеряв себя? Я знаю Дориана. Он притягателен, и опасен. И он не изменится ради тебя. Он будет тянуть тебя в свою тьму. А ты... пока ты ещё человек. Тебя ещё можно спасти.

Лив не ответила. Она не могла. Слова Эрид пронзили её насквозь, обнажая все её страхи и сомнения, словно острые клинки. Вечность. Смерть. Потери. Кровь. Это было не то, о чём она мечтала, не та любовь, которую она рисовала в своём воображении. Это был не выход, а ловушка, хитроумно сплетённая из желания, страсти и тьмы.